У меня тут один визитер утверждает, что хочет выдвинуть свою кандидатуру на пост президента. Что мне делать? А? Ладно, договорились.

Она подняла на меня глаза:

— За вами придут.

Пятнадцать двадцать. Время шло, а за мной никто не приходил.

Черт, не может быть! Неужели все насмарку?

Меня так мучила эта мысль, что я забыл про страх. Он испарился. Улетучился. Я, сам того не зная, нашел антидот.

Я увидел его издали и нервно сглотнул. Это был наш финансовый директор. Он подошел к регистраторше, и она указала на меня пальцем. У него от удивления глаза вылезли из орбит, но он взял себя в руки:

— Месье Гринмор?

Интересно, а кем я еще мог быть?

— Он самый.

От удивления он даже забыл со мной поздороваться.

— Мне сообщили, что…

— Точно так, я выдвигаю свою кандидатуру на пост президента предприятия.

С секунду он ошеломленно молчал. За его спиной о чем-то щебетали регистраторши.

— А вы… предупредили месье Дюнкера?

— Это уставом не предусмотрено.

Он разглядывал меня с явным недовольством.

— Пошли? — спросил я.

Он задумчиво кивнул:

— Следуйте за мной.

Я пошел за ним по длинной галерее с высоким потолком. Холодный воздух отдавал металлом. Так могло пахнуть в коридоре какого-нибудь завода.

Путь был довольно долгим, из галереи мы попали в переход, где стоял охранник. Тот кивнул моему спутнику. Переход привел нас в узкий и довольно темный коридор с низким потолком, такой длинный, что конца не было видно. Пахло как в подвале, и возникало ощущение, что находишься под землей. Наконец мы добрались до серой металлической двери с горевшей над ней красной лампочкой. Я прошел в дверь и… испытал самый большой шок в своей жизни.

Я оказался на сцене огромного, гигантских пропорций, зала, набитого до отказа. Люди сидели повсюду: напротив меня, слева, справа, сгрудившись на ступеньках… Их было тысяч пятнадцать, может, двадцать или даже больше… Трибуны уходили вверх, и все это огромное количество людей нависало надо мной со всех сторон. Словно пасть огромного чудовища, эта толпа могла запросто проглотить сцену, как пирожное. Зрелище было захватывающее, головокружительное.

Надо было вступать в игру. Мелких держателей акций было вполне достаточно, чтобы перевесить любого крупного акционера. Теперь моя судьба была в моих руках… Однако где-то глубоко внутри от секунды к секунде рос тревожный комок. И перед этой громадной толпой мне придется выступать… От одной мысли о такой перспективе меня затошнило."

"Тут я вдруг понял, что финансовый директор идет дальше, удаляясь от меня. Я бросился ему вдогонку. Нелегко идти по сцене, сознавая, что на тебя смотрят двадцать тысяч людей. Походка поневоле становится неестественной. Мы направлялись в правую часть сцены, где стоял длинный, накрытый синей скатертью стол.