Ну да, спокойный и невозмутимый!

Он поднес ко рту сигару:

— Давай, прыгай!

Его слова меня парализовали. Я ожидал чего угодно, только не этого. Что за тип? Извращенец? Он что, хочет увидеть мое фиаско, да еще этим и поиграть? Черт побери! И откуда он взялся на мою голову? Чем я провинился перед Богом, мать твою?.. Я взорвался. Долго сдерживаемое бешенство обожгло лицо. Ситуация сложилась невероятная. Этого не могло быть, не могло быть, не могло…

— Ну, чего стоишь? — послышался до жути спокойный голос. — Валяй, сигай!

Это меня доконало. Мысли окончательно смешались, и собрать их воедино уже не получалось.

Я смог только выдавить из себя:

— Вы кто? Что вам от меня нужно?

Он безмятежно вытащил изо рта сигару и долго следил за дымком, который легкими кольцами поплыл ко мне. Его взгляд буквально ввинчивался в меня, и я застыл на месте. Да, этот тип одним взглядом, наверное, мог бы согнуть Эйфелеву башню.

— Ты в бешенстве, но в глубине души очень страдаешь, — произнес он спокойно, с неуловимым акцентом, который я не смог распознать.

— Нетрудно догадаться.

— Ты отчаянно несчастлив, и тебе больше не хочется жить.

Его слова меня растревожили, и боль резанула с новой силой. Я чуть кивнул:

— Скажем так… у меня всю жизнь были крупные проблемы…

Он медленно, очень медленно выпустил сигарный дым:

— Крупных проблем не бывает. Бывают мелкие личности.

Во мне поднялась волна гнева. Кровь застучала в висках, и они запылали. Я сглотнул:

— Проще простого воспользоваться ситуацией и унизить меня. Вы кем себя возомнили? Вы-то уж, ясное дело, способны справиться со всеми своими бедами?

Спокойно, с невероятным апломбом, он процедил:

— Да. И с чужими тоже.

А мне вдруг стало плохо. Я ощутил себя в пустоте и почувствовал… что боюсь. Страх наконец добрался до меня и захватил целиком. Руки онемели. Только не смотреть вниз…

А он снова начал:

— Верно, если сиганешь, все проблемы улетучатся и ты вместе с ними… Вы друг от друга отделаетесь, так сказать, будете квиты. Однако ситуация тому не соответствует.

— Что вы хотите сказать?

— В очередной раз плохо будет тебе. А твоим бедам — хоть бы что. Ситуация неравновесна для разрешения.

— Когда прыгаешь с башни, не мучаешься. Шок так велик, что умираешь раньше, чем успеешь понять, что произошло. И никакой боли. Я справлялся, знаю.

Он тихо рассмеялся.

— А что тут смешного?

— Ну да, если исходить из гипотезы, что ты будешь еще жив, ударившись о землю… Вот тут ты и ошибаешься. Живым не финиширует никто.

Он сделал еще одну долгую затяжку. Мне становилось все хуже. Страшно кружилась голова. Сесть бы где-нибудь…

— На самом деле, — продолжил он, — все умирают во время падения, от разрыва сердца.