Мадам Шайдюк даже прекратила застегивать крючки на своей шубе, изумленная странностью моего монолога. Елена Тимофеевна же, как женщина попроще, прямо переспросила:

- Так Алеше что-нибудь передать или нет?"

"Мне показалось, что мой досадливый зубовный скрежет слышен даже на автостоянке за овощным магазином.

- Спасибо. Ничего не нужно. Передайте только привет Олегу.

Лехина мама кивнула, вытирая руки кухонным полотенцем, вежливо простилась с моей новоявленной родственницей, и мы ушли.

На свежем воздухе мой нос стал дышать легче, а в голову закралась здравая, но, главное, приятная мысль: ""Но ведь, на самом деле, убивать она меня не станет? После того как её видели и мама, и бабушка, да ещё и я передала прощальное словесное послание Митрошкину, это было бы, по меньшей мере, глупо.

Тогда зачем мы едем в профилакторий? Ну, кто мне объяснит, зачем?""

Елизавета Васильевна, однако, объяснять ничего не собиралась. Она просто быстро и целеустремленно шагала по белому, похрустывающему снегу чуть впереди меня, и в каждом её жесте, в каждом взмахе головы, когда она откидывала с лица длинные светлые волосы, читалась плохо скрытая нервозность.

Мелочиться мадам Шайдюк не стала: дойдя до шоссе, подняла руку, поймала потрепанную ""Тойоту"" и попросила отвезти нас в больничный городок. Водитель попался угрюмый и неразговорчивый, заигрывать с нами не стал, хотя мы обе были дамами привлекательными (если не обращать, конечно, внимания на мои клоунские клетчатые лосины, нелепо выглядывающие из-под полушубка). Даже радио в его машине молчало. Молчали и мы.

Так же молча Елизавета Васильевна сунула ему деньги, в молчании мы дошли до профилактория, поднялись на второй этаж.

И только перед самым кабинетом Шайдюка она бросила холодно: ""Я вас ненавижу!"", - а потом быстро и решительно, словно кидаясь в омут, толкнула дверь.

Анатолий Львович сидел за своим столом и увлеченно нажимал на кнопки электронной игрушки, в которой волк с корзиной гоняется за куриными яйцами. Явление нашего дуэта, видимо, произвело на него определенное впечатление. Во всяком случае, игрушку от отложил, подпер кулаком щеку и задумчиво произнес:

- Я и не предполагал, что вы подружитесь.

- Мы не подружились, - Елизавета Васильевна, вероятно, не чувствовала в себе сегодня склонности к шуткам.

Она просто прошла через кабинет, села на свободный стул и швырнула перчатки на стол. Одна я, как дура, осталась стоять у двери. - Мы не подружились и никогда не подружимся. И дело даже не в том, что ты спишь с этой дрянью, а в том, что она, действительно, дрянь. Как, впрочем, и ты... Ты знаешь, что она пыталась нас шантажировать? Ты не знаешь. Дерьмо в нашей семейной жизни вечно разгребаю я.

- Почему же я - дрянь? - немедленно обиделся Шайдюк.