Часы на нем показывали половину десятого, а Анна Ивановна ожидалась к десяти, так что да, она уже наверняка ехала в квартиру Миронова, которая встретит ее в лучшем случае запертыми дверями, а в худшем чужими людьми. Я быстро набрала номер няни, объяснила ситуацию, получила заверения, что ничего страшного не случилось, Анна Ивановна сейчас пересядет на другую ветку и приедет к нам, опоздав максимум минут на десять.

Что ж, я как раз успею собраться. Так, а где ребенок? Внезапно испугавшись, я выскочила в коридор, уговаривая себя, что с Мишкой Александра, и в открытую дверь кухни увидела сына на руках у Миронова. Тот поил его из бутылочки яблочным соком.

– Вы почему меня не будите? – спросила я. – Виталий, тебе же наверняка на работу надо.

– Ты так сладко спала, мне было жалко тебя будить. Знаю же, что ты только под утро заснула. Решил, что пока потяну время до встречи с неизбежным. Не переживай, я никуда не опаздываю.

– Что будешь делать? – спросила я, забирая Мишку, который, радостно гукая, потянул ко мне ручки.

– Для начала поговорю с начальником своей службы безопасности. Думаю, что он меня уже потерял. На работу не пришел, дома нет, телефон выключен. Да, кстати, о телефоне, я попрошу Алину разобраться с моим номером или оформить новый, если что-то пойдет не так. Тебе обязательно скину, чтобы ты могла до меня дозвониться.

Во всех его словах, а главное – в предупредительности, с которой Миронов с утра взял на себя заботу о ребенке, было столько любви, что у меня язык не повернулся рассказать Виталию о заявившейся накануне его якобы жене. У него и так много проблем, так что я со своей внезапно вспыхнувшей ревностью сейчас совсем некстати. Успеется еще.

Виталий быстро переоделся, поцеловал меня и Мишку и уехал на работу. После его ухода снова щелкнула входная дверь и появилась Сашка, которая теперь жила в квартире напротив. Быстро выяснив про наши вчерашние злоключения, она предложила свою помощь с Мишкой, услышала, что вот-вот появится няня, и ушла в институт, предупредив, что вечером будет поздно.

Я всеми фибрами материнской души ощущала, что в жизни моей старшей дочери не все гладко. Ее явно что-то тревожило, и это что-то лежало в плоскости ее отношений с новым молодым человеком. Мне Антон нравился, в нем было что-то надежное, качественное, но в то же время он казался вещью в себе. Слишком уж правильный, упорядоченный, и эти его качества настолько вступали в диссонанс с моей творческой непредсказуемой дочерью, что я сомневалась в том, что их отношения надолго.

Говорить о своих проблемах на бегу Сашка отказалась, и я была этому даже рада. И на работу надо, и голова занята непонятками в жизни Миронова, так что поговорим позже. Пока я живу в своей старой квартире, время на это точно будет.