О шестнадцатидюймовых пушках Жуков говорил во множественном числе. А так говорить нельзя. Ибо в Советском Союзе такая пушка существовала в единственном числе.

Пушка No 1 калибром 406-мм действительно участвовала в обороне Ленинграда. Была она экспериментальной. Находилась на полигоне в районе станции Ржевка. Ствол длиной 18,28 метра весил 109,4 тонны. Вес снаряда 1116,3 кг. Заряд 347 кг. Такая пушка разрабатывалась для нового поколения линейных кораблей типа «Советский Союз» и береговых батарей. Полное водоизмещение такого линкора 65 150 тонн. Каждый линкор нового типа должен был нести по три трехорудийных башни главного калибра.

Каждая башня — почти две тысячи тонн. Если бы такие башни поставили на старые линкоры типа «Севастополь», то они утонули бы даже без боекомплекта.

Рассказы великого стратега про шестнадцатидюймовые пушки и сорок боекомплектов на кораблях — это нечто из серии про сорок бочек арестантов или про тридцать пять тысяч курьеров.

— 4 -Если рассказам Жукова верить, то выходит, что наш полководец был еще и флотоводцем. Приказал адмиралам подтянуть корабли к городу, адмиралы послушали гения и потом ударили с кораблей из пушек.

А не приказал бы им стратег, так и не ударили бы.

Между тем события развивались совсем не так, как они представлялись после войны гению военного искусства.

29 августа 1941 года в 17.00 боевые корабли Балтийского флота отдали якоря на Кронштадтском рейде. Израненный флот прорвался из Таллина. Флот понес огромные потери и теперь был в буквальном смысле загнан в угол: мелководный залив, с трех сторон — земля, а со стороны моря противник минами перекрыл выход. Балтийский флот был самым мощным из четырех советских флотов.

В Ленинграде и Кронштадте в начале сентября 1941 года было сосредоточено 2 линкора, 2 крейсера, 13 эсминцев, 12 сторожевых кораблей, 42 подводные лодки, 62 тральщика, 38 торпедных катеров, 60 катеров типа «МО», 3 бронекатера, не считая минных и сетевых заградителей, канонерских лодок, учебных и недостроенных кораблей, (некоторые из них тоже могли вести огонь, в том числе и из очень мощных орудий).

Пока Ленинград держался, у флота оставался кусок родного берега, к которому можно прижаться, с которого по нему не стреляют. Как только противник захватит Ленинград, флоту конец.

Флот окажется в мышеловке, в полном окружении. Как акула в аквариуме. Как волк на цепи. Как боец с гранатометом, запертый в железном сортире."

"Повторилась ситуация 1904 года. Порт-Артур — город, порт, крепость, морская база. А в гавани — эскадра, которую японский флот загнал в угол и не выпускает в море. Если противник захватит Порт-Артур, эскадру придется топить. Единственное, что могла делать эскадра в 1904 году, — всеми силами защищать Порт-Артур, оттягивая свою гибель.