Состоятельные мужчины — желанная мишень для Золушек, — вставила свои пять копеек тётушка Альфия.

Повисло неловкое молчание.

— Возможно, вы были увлечены сладостями, Альфия апа, и пропустили ту часть истории, где мы рассказывали, что именно по этой причине был конфликт. Ведь Руслан предстал передо мной в образе простого парня, я и не подозревала, что он утаил от меня часть правды. Иначе говоря, мы уже прошли проверку на прочность, — подвела я итог.

Кто-то из родственников поддакнул. Напряжение спало. Алмазов посмотрел на меня сияющим взглядом. Я даже зарделась от смущения. Наверное, со стороны мы, действительно, выглядели как влюблённая парочка.

Даже Мурат Сабитович уже не зыркал на меня, как на врага народа, из-под кустистых бровей. Только многозначительно помалкивал и изредка поглядывал в мою сторону. Задумчиво.

Задумчиво — это уже хорошо. Не пренебрежительно и не враждебно.

К примеру, на потуги Ильяса сыграть в гольф дед смотрел с нескрываемым пренебрежением и что-то бормотал себе под нос. Мне кажется, он ругал на разный лад новомодные увлечения собственных внуков, ведь ни один из них не желал жить по татарским традициям. Ильяс, Руслан и даже Рамиль вели себя как жители светских стран, мужчины двадцать первого века."

"На самом деле мне казалось, что Мурат Сабитович не был таким ортодоксом, каким хотел показаться. Он не переспрашивал и не уточнял, когда звучали новомодные словечки, не брюзжал по пустякам. В общем, насколько я поняла, дед Руслана был ещё активным и сообразительным стариком. Но при посторонних предпочитал надевать маску вредного старикана, чтобы отвадить недостойных, по его мнению, людей от семьи Алмазовых.

Мурат Сабитович говорил мало, но веско. К его словам прислушивались, его малейшие прихоти кидались исполнять незамедлительно и едва ли не дрались за право первым подлить деду чая в пиалу.

Что на этот счёт думал сам дед, оставалось загадкой. Но я не пыталась привлечь лишнее внимание к своей персоне, переняла поведение босса. Уж он-то не стелился ковром у ног деда, хотя, несомненно любил и уважал его.

Когда Мурат Сабитович поднялся из кресла, опершись на трость, по лицу Руслана пробежала тень.

— Что-то случилось? — шёпотом поинтересовалась я.

— Дед сдал, — вздохнул Алмазов. — У него кости больные. Но раньше он обходился без трости.

— Сколько ему лет?

— Скоро будет семьдесят пять, — вполголоса ответил Руслан. — И если дед при всех не стесняется пользоваться тростью, значит, дело серьёзнее, чем мы думали…

— Может, ему помочь? — спросила я.

— Дед оскорбится.

— Но…

— Не лезь! — осадил меня босс.

От поля для гольфа до дома было приличное расстояние. Я наблюдала за тем, как Мурат Сабитович медленно, но с достоинством передвигает ноги по направлению к дому.