Тот успел отпихнуть Юльку в сторону и сам ушел вбок, перехватил руку с разбитой бутылкой, вывернул ее от себя и, пачкаясь в чужой крови, дожал соперника.

«Розочка» упала на пол, покатилась под столик и успокоилась там у ножки стула. Дядя в комбезе стоял на коленях с заломленной за спину рукой и крыл Макса последними словами. А после пинка в живот заткнулся, покачался и повалился мордой в пол, к нему кинулись собутыльники. Макс вытолкнул Юльку из зала и пошел следом.

— Поели, называется, — бормотал он, пока поднимались по лестнице и шли по коридору, — дурдом на выезде. Ты почему ушла, я тебе что сказал? — рыкнул Макс в спину Юльке, та обернулась, споткнулась на ходу и едва не упала.

— Извини, — прошептала девушка, — прости, пожалуйста. Я могу сходить в магазин и купить тебе что-нибудь…

— Смешно. — Макс достал из кармана ключ от номера и только сейчас заметил, что руки и рубашка у него перемазаны кровью. «Вот зараза, может, он больной». Макс открыл дверь, зашел в номер следом за девушкой, закрыл замок и пошел в ванную. Отмывался минут десять, кое-как застирал подол рубашки, осмотрел ее пристально, но других пятен не заметил.

«Сойдет». Он посмотрел на себя в зеркало, умылся, пригладил волосы и облизнул слегка ободранные костяшки пальцев — старая привычка, еще из армии осталась, так их старшина делал, когда молодняк дрессировал. И вот привязалась на всю жизнь.

Макс вышел из ванной, прикидывая, как бы убедить Юльку поехать домой. Да, там опасно, да, там ее ждет Левицкая и Рогожский, они уж землю перерыли в поисках ключа. И вообще к Юльке будет слишком много вопросов, как и к ее водителю. «Ничего, выкрутимся.» Он вошел в комнату и замер на пороге. Все слова и доводы враз куда-то подевались, испарились, как дымок над догорающим костром, — Юлька лежала на кровати в чем мать родила.

Девушка подвинулась и сказала:

— Иди сюда."

"Макс не сразу понял, что это она такое говорит, он даже слова вымолвить в ответ не мог, просто стоял и смотрел, как Юлька улыбается ему, как поправляет волосы, откидывает их назад и опирается локтями на подушку. Снова улыбается и повторяет, уже нетерпеливо:

— Иди, не бойся, я тебя не укушу. Надо же соответствовать, раз в борделе оказались, или сразу будет понятно, что мы не те, за кого себя выдаем.

Макс шагнул к ней, но остановился, еще не очень хорошо понимая, что происходит, а сам глаз не мог отвести от девушки и выглядел при этом, должно быть, донельзя глупо: Юлька рассмеялась и села на кровати.

— Ты что, в первый раз видишь голую женщину? — спросила она. Макс молчал, чувствуя, что слова тут уже явно лишние, еще пару мгновений назад он мог сказать что-то связное, но сейчас было не до них.

Юлька поняла его молчание по-своему, перестала улыбаться, встала с кровати, подошла, остановилась напротив.