Свободная, почти счастливая, она казалась Максу настолько притягательной, что он отвел взгляд. «Даже не думай!» — Он смотрел на пыльный телевизор, на пустую чистую пепельницу, куда угодно, только не на Юльку. А когда снова глянул на девушку, та держала в руках довольно большой черный ключ.

— Это еще что? — вырвалось у Макса, и Юлька засмеялась, подкинула ключ на ладони, но не поймала, и он упал на покрывало.

— Ключ от сейфа. Левицкая хранит в нем все ценное: документы, деньги, свои бриллианты, пистолет Рогожского, мой паспорт. И ту самую доверенность, из-за которой весь шум поднялся, тоже туда убрала, я сама видела.

«Сдуреть…» — Макс представил себе физиономии вдовы и ее заместителя, когда те обнаружат пропажу. Скорее всего, уже обнаружили, а теперь рвут и мечут. Странно, что мобильник еще не звонил, наверное, обоим сейчас не до Юльки, они сейф вскрывают.

— Подумаешь, — сказал он нарочито небрежно, — им таких ключей в любой мастерской десяток наштампуют. И вообще, сейф можно вскрыть ломом и отверткой, плевое дело.

Снова посмотрел на Юльку, на ее тонкие лодыжки под задравшейся штаниной и отвел взгляд.

— Этот нельзя вскрыть, — сказала девушка, — это не простой сейф, его отцу на заказ делали. Он с секретом, его только взорвать можно, мне так отец сказал. Думаю, что не врал мне.

— Как он умер? — спросил Макс.

Юлька несколько мгновений смотрела на него, потом сказала:

— Он застрелился. У него был небольшой пистолет, настоящий, он стрелял боевыми. Отцу поставили диагноз, потом подтвердили, сразу несколько врачей независимо друг от друга. Отец решил, что дальше жить ему незачем, и ушел от нас.

Знакомая история, вернее, ее часть. От таких болезней одно лекарство — пуля в лоб: опухоль, раз поселившись в организме, сожрет его рано или поздно, и врачи всех стран тут бессильны. И лекарства не помогут, даже самые дорогие, дадут лишь отсрочку на время, иллюзию исцеления, но не более. Отец Макса, как ему потом сказали, умер во сне — то ли сердце остановилось, то ли дыхание, так бывает, он знал. А Юлькин отец решил уйти в самом начале, не дожидаясь операции, ее последствий, химиотерапии и прочих «радостей», хоть и мог позволить себе больше, чем Еланский-старший.

— Его Левицкая довела, — Юлька подбросила ключ, поймала его в воздухе и зажала в ладони, — это ее работа. Отец не болел, она сама придумала ему диагноз…

— Да ладно тебе, — не выдержал Макс, — уж я-то в этих вещах разбираюсь, можешь мне поверить. Придумать такое… Зачем? — Он неожиданно разозлился на Юльку. Тоже мне, берется рассуждать о том, чего не знает, молчала бы лучше…

— Отец больше всего на свете боялся онкологии.