Царица Астинит проявила милость и богато одарила невесту, обласкала, при этом шепнула на ушко:

- Видишь, девочка моя, как удачно все вышло. Даже лучше, чем я рассчитывала.

Батшис была согласна с царицей. Ей повезло. Белый юноша, отказавшись от ее тела, тем самым принял ее душу и стал ей другом. А что стоит мимолетный интерес в постели по сравнению с настоящей дружбой!?

Счастливый жених, не чуявший ног и слегка заикавшийся от волнения, прибыл вовремя. В покоях Алексиора священник провел скромную церемонию бракосочетания, потом был ужин. За ужином Кемиль бледнел, потел и задыхался от нетерпения.

Но молча ждал, когда его молодая жена закончит трапезу, опасаясь насмешек со стороны Алексиора, который и так поглядывал на него подозрительно весело.

А весело ему было, оттого что Кемиль еще не встречался с евнухами прекрасной Батшис. О, он многого ожидал от этой встречи!

Наконец Батшис смилостивилась и признала, что она насытилась и готова проследовать за своим мужем и господином в его дом. Вот тут-то эти двое, воплощенное возмущение и снобизм, без слов показали Кемилю все, что они думают о каких-то безродных выскочках из провинции.

Они! Взращенные во дворце, при самой царице Астинит!

Однако Кемиля этим было не пронять. Он одарил евнухов тем самым взглядом, которым он усмирял у себя в тюрьме Гур-Банахора расходившихся заключенных, и спросил у Батшис:

- Любимая, ты уверена, что нам нужны эти бесполезные создания?

Батшис даже не успела ничего ответить, как эти двое кинулись кланяться Алексиору и умолять:

- О, многоуважаемый белый кериб! Скажи этому благородному и достопочтенному вельможе, что госпожа просто не сможет без нас обойтись!

- О, добрый и милосердный.

..

- ХА-ХА-ХА!!!

Кемиль покатился с хохоту, а Алексиор и Батшис вторили ему. Потом он строго помотрел на теперь уже своих евнухов и поднял одну бровь. Евнухи тут же наперегонки кинулись исполнять невысказанную волю нового господина, думая при этом, что вот это господин так господин! Не то что белый кериб.

***

Проводив Батшис и Кемиля вместе с их евнухами, Алексиор пошел к царице. Было около полуночи. Она разумееется не спала и выглядела изможденной от волнения.

- Моя госпожа, может быть, мы выедем прямо сейчас?

Столько невысказанной благодарности таилось во взгляде матери, что Алексиор невольно задохнулся от боли, вспомнив свою мать.

Убитую Онхельмой. Пришлось сцепить зубы и приказать себе не думать об этом, иначе слезы сейчас польются из его глаз. Не время сейчас плакать, время действовать.

На сборы царицы ушло почти два часа, и выехали они уже глубокой ночью. Астинит настояла, чтобы он ехал в ее повозке, жестким взглядом приказав своим евнухам убраться, пока не вызвали ее гнев. Рядом со своим личным секретарем ей было спокойнее.