– Все можно было исправить! Если бы ты не вздумала появиться на свет!"

"– В самом деле, как я посмела столь злонамеренно зачаться? – не удержалась я, но Гильема, кажется, уже несло.

– Эта дура пустила слезу – дескать, невинное дитя, память о любви… Говорил я ей, вытрави плод! Сэр Гордон, хоть и старый осел, но не настолько еще из ума выжил, чтобы до девяти не счесть! Нет, украла родительские деньги и сбежала, решив, будто в монастыре ее приютят! Как будто где-то готовы терпеть потаскуху!

– Ты только что назвал потаскухой собственную сестру!

Ева мать не помнила, но ее отец – тот, кого она считала отцом – до самой смерти словом дурным не обмолвился о первой жене. И Ева ее боготворила. Может быть, часть ее отношения передалась и мне, а может, просто стало обидно за несчастную девчонку, вся вина которой – влюбиться не в того да не пожелать избавиться от ребенка.

– А когда я отыскал сестру, она уже была замужем за трактирщиком, всей пользы от которого было в том, что поверил ее несчастному личику и заплаканным глазкам.

Да уж, Эгберд был прав, во всем этом действительно «что-то личное».

Глава 43

– Этот олух поверил, будто дочь родилась семимесячной, – продолжал Гильем. Траст на нее написал. Сколько я твердил Розалин – избавься от мужа!

Он усмехнулся, разглядев выражение моего лица.

– Не смотри на меня так, все равно никому не расскажешь. А и расскажешь, слишком давно дело было. – Он сплюнул. – Нашли бы состоятельного вдовца, вернулась бы в свет, многое бы проще было. Родителей бы разжалобили, они готовы были простить. Нет, заладила: «он хороший человек»! Дура! Я ведь хотел ей помочь, в самом деле хотел, я же ее, мелкую, на руках таскал… Так и сдохла из-за этого «хорошего человека».

Отец-то тут при чем? Мать же от родов умерла… Да, кажется, последние новости здорово меня подкосили, вообще ничего не соображаю. Он как раз и «при чем».

– Что не помешало тебе еще тринадцать лет продавать через него контрабанду?! – возмутилась я.

В самом деле, так сестру любил, так любил, что похоронил и забыл. Бизнес прежде всего, так?

– Это была моя идея! Это я, увидев место, сообразил, что тут золотое дно! Но я готов был все бросить, если она меня послушает и выйдет за того, на кого я укажу, а потом поделится со мной золотом мужа. Я – сын графа, я должен вести совсем другую жизнь, а не уподобляться какому-то паршивому… торговцу! – Гильем буквально выплюнул это слово, аж слюна с губ полетела. – Но эта шлюховатая дура испортила жизнь себе и не дала как следует развернуться мне!

Да уж, сколько лет зло копил! Вот только нечего на мне срываться, ни я, ни мать Евы не виноваты в том, что он не смог устроиться честно, как тот же Эгберд. Или пошел бы служить одному господину, как Альбин.