– Ты – еще не взрослая.

– Но и не ребенок, как Бланш! У меня уже несколько раз была лунная болезнь, ты сама мне объясняла, что делать!"

"Да. Мать Джулии умерла, с мачехой мы так и не смогли сдружиться, и Джулия, обнаружив кровь, пришла к сестре, решив, что умирает. Все-таки природа здорово ошиблась, когда сделала так, чтобы тело становилось взрослым раньше разума.

– И ростом я уже почти с тебя, а грудь и вовсе больше! Или ты завидуешь, что я красивее?

Это меня добило.

– Сиськи выросли, а мозги – нет! – рявкнула я.

Нет, я не завидовала сестре, хоть и сознавала, что по местным меркам она действительно красивее. Меня взбесило, что она совершенно не думает, что несет.

– При чем здесь мозги? – не поняла она.

Ах да, сейчас же считают, будто человек думает сердцем.

– При том, что ума нет – считай, калека! Знаешь, что означает лунная болезнь?

– Что я уже взрослая!

– Что ты можешь забеременеть!

Я намеренно выбрала самое физиологичное, но не самое грубое слово. Джулия совершенно точно знала, откуда берутся дети – коровы, куры, да те же кролики не склонны уединяться.

Сестра залилась краской по самые ключицы.

– Не думаешь же ты, будто я…

Я не дала ей договорить.

– Я не выставлю тебя из дома, как это сделали мои дед с бабкой с моей матерью – при том, что она не согрешила, просто запятнала свою репутацию. Хотя после такого Бланш никогда не сможет выйти замуж, и я тоже, а ты – показаться людям на глаза без сопровождения мужчины.

– Я никогда так не поступлю! – закричала Джулия. – Я не шлюха!

Грубое слово в устах сестры резануло, но не время и не место было читать морали еще и по этому поводу. Может, я зря так. Зря пугаю ее, тем более, что сама не безгрешна. Но, пропади оно все пропадом, нарвется же, если сейчас не поймет, что сделала не так!

– Ты – нет. Годфри мог обойтись с тобой, как с доступной женщиной.

– Он не такой! Он…

– Он самый красивый, самый умный и вообще единственный на всем свете, – закончила за нее я. – А еще он оказался очень порядочным человеком, постарался пощадить твои чувства и не тронул тебя. Повезло. В следующий раз может так не повезти, и парень сочтет, что раз ты первая заговорила о любви, то готова на все. А твое сопротивление примет за жеманство.

– Не будет следующего раза! Никто мне, кроме него, не нужен!

Я вздохнула, привлекая ее к себе. Джулия ткнулась мне в плечо и разрыдалась.

Я гладила ее по голове и пыталась вспомнить лицо того мальчика из летнего лагеря. Саша. Имя помнила, фамилию тоже. Помнила, как замирало сердце, когда мы встречались у дверей корпуса. А лицо – расплывалось. Где-то у меня была фотография нашего отряда… хотя сейчас это уже тоже неважно.