Хотя, кто его знает, этого рыжего извращенца…

— И что, сработало? — спросил я, когда брезгливо в четвертый или пятый раз намыливал руки в ванной.

— А ты хист выплескивал? — поинтересовался Гриша.

— Выплескивал, — ответил я.

— Значит, сработало. Конечно, лучше бы попробовать на зелье. Мертвую воду всегда в отравах использовали.

— В сказках было написано, что мертвой водой обычно раны заживляли.

— Той самой, которой мертвецов омывали? — ехидно поинтересовался бес. — Ну-ну. На заборе вон тоже много чего написано.

— Ага, слово «мир» с тремя ошибками, — поддакнул я.

Хотя был совершенно согласен с Гришей. Как жидкость, которая соприкасается с трупами способна лечить? Попахивает скорее эпидемией.

— Делать теперь чего? — поинтересовался я, когда бес притащил ведро. В нем, кстати, плавало несколько перышков. Словно напоминая, чего мы только что наворотили.

— Я не знаю, хозяин. Я фурий сроду не выводил.

— Егерь сказал, что надо обработать все мертвой водой. И те вылезут наружу, как короеды.

— О, так это я щас! — ударил себя по лбу ладонью Гриша и убежал.

Хлопнула дверь, загремело что-то в хозпристройке возле бани, а вскоре бес вернулся.

Шагал он важно, словно нес немыслимое сокровище. На поверку им оказался банальный пульверизатор, который в любом хозяйственном можно купит рублей за двести. Старый, пластиковый, потерявший цвет и форму из-за вмятин. Доставшийся еще от прошлого хозяина, который продал мне дом.

— Молодец, — похвалил я беса. — Как раз то, что нужно.

Физиономия Григория стала еще ярче, чем его прическа. Я же набрал мертвую воду, настроил сопло, чтобы жидкость не била струей, а разбрызгивалась вокруг и выдохнул. Ох, как мне не хотелось спускаться в погреб, но иного выхода и правда не было.

— Куся, смотри, чтобы никакая гадость не вылетела, — предупредил я. — Вы двое, не побоюсь этого слова, из ларца, тоже не расслабляйтесь. Помогайте в случае чего. Ну, или хотя бы не мешайте.

Сам я откинул подальше ковер и потянул кольцо. На меня пахнуло сыростью, землей и затхлостью. И еще прямо к ногам побежала испуганная мокрица. Которая тут же была бережно укрыта могучей лапой. Шучу, Куся ее без всякой жалости раздавила.

— Отставить, ложная тревога, — сказал я.

Посмотрел еще раз темнеющее чрево погреба. Ничего страшного, вон видна даже деревянная лестница и земляной пол. Но отчего же так не хотелось спускаться? Будто все детские страхи вдруг вылезли наружу.

Говорят, что даже в безвыходных ситуациях есть разные варианты. Но это было скорее исключение из правил. Сейчас я представал в образе генерала, который не может осрамиться перед солдатами. Поэтому я зажал телефон с включенным фонариком в одной руке, пульверизатор с мертвой водой в другой и принялся спускаться.