— Прохор, рад, что вы приняли мое приглашение. Надеюсь, не возникло никаких трудностей с проходом в мой дом.

— Гришка же от вашего имени говорил, потому какие тут проблемы?

Было видно, что его подмывает что-то спросить, но Прошка не осмеливается. Поэтому я медленно моргнул, после чего кивнул. Мол, давай.

— Что с хозяином?

— Он ушел. В другой мир и, боюсь, едва ли вернется. У вас не было никаких разговоров по этому поводу?

Прошка помотал головой. А потом добавил.

— Он рубежник, а я кто такой, чтобы со мной о подобном разговаривать."

"Я всегда был поклонником равноправных отношений, считая их наиболее справедливыми.

И искренне полагал, что Стынь поступил со своим бесом не очень красиво. Однако изредка у меня бывали сочувствия к авторитарной форме правления. Я вот представил, что бы было, если бы Гриша слушал меня просто потому, что я так захотел. Без всех этих своих комментариев, обид и прочих фишек.

— Пойдем ко мне. Поговорим, как ты жить будешь. Ну, и расскажу немного о твоем хозяине.

Гриша улыбался так широко, что его зубы сейчас можно было использовать в качестве маяка. Мы меж тем прошли в мою комнату. Дверь я закрыл, сев на расстеленную кровать.

А бес так и остался стоять, несмотря на мое разрешение сесть. Видно, что он чувствовал себя не в своей тарелке. Оставалось догадываться, как Прошка вообще так сразу согласился посетить мой дом. Я думал, что его придется уговаривать.

Я стал неспешно рассказывать о том, что случилось на Изнанке. В смысле, о поединке Стыня и Созидателя, о своем скромном участии и намерениях Руслана относительно будущего. Если начало рассказа Прошка встретил со страхом и восторгом, то концовку дослушивал с обидой и разочарованием.

— Похоже на хозяина, — сказал он, когда я закончил.

— И что ты теперь будешь делать? Отправишься на вольные хлеба?

Показалось, что мой вопрос чуть оскорбил беса. Он даже позволил себе немного помолчать, прежде, чем начал отвечать:

— Я с самого малолетства при Руслане был. У бесов как, ты не рубежнику служишь — хисту. Если рубежник погибает, то ждешь, у кого его хист окажется. Бывает, что через полкняжества за хистом бегать приходилось.

— А если хист пропадает?

— Плохо тогда. Хуже нет, если бес не нужен никому. Все считают, что мы вроде как вредители.

Да только наоборот все. Мы хист оберегаем. А если не нужны промыслу, то хиреем, загибаемся. У кого ум за разум заходит, кто во все тяжкие пускается. Вот только, если ты без работы останешься, то назад уже трудно вернуться. Я потому и согласился к тебе прийти. Коли бы Гришка раньше притопал, в первые дни, как Руслан пропал, ушел бы солоно хлебавши.

— А что сейчас изменилось?

— Время уходит. У беса с рубежником договоров нет. Тут все работает на связи с хистом. Если сорок дней нет связи, то, считай, не нужен ты промыслу.