Девчонка из салона тянется, чтобы помочь мне с запонками, но я не особо ласково отталкиваю ее руку, набираю в грудь побольше воздуха – и поворачиваюсь.

Даниэла все еще там, но мне ни хера не лучше. Потому что от желания ее обнять руки выкручивает, кажется, прямо из плеч. И я чувствую себя настоящим чурбаном, стоя вот так – в небрежно застегнутых брюках и совсем не застегнутой рубашке.

«Мы не виделись сорок три дня, Принцесса. Не исчезай, дай тобой надышаться».

Но лучше сдохнуть, чем сказать это вслух.

Я никогда не тушуюсь перед женщинами. Мне как два пальца подойти и через пару дежурных фраз предложить потрахаться, и отказы – это редкость, исключение, которое подчеркивает правило.

Но сейчас язык так глубоко в жопе, что я даже не пытаюсь завести разговор.

Даниэла, оценивает ворох одежды за мной и качает головой каким-то своим мыслям. Потом идет вдоль ряда вешалок, выбирает красно-фиолетовую рубашку и протягивает ее мне.

— Эта лучше.

Она даже улыбается, но взгляд – не живой, стеклянный.

Что-то во мне щелкает. Нет, взрывается с громким хлопком, словно гигантский попкорн. Глушит голос разума, который орет и лупит в набат: «Нет, блядь, не трогай ее! Не начинай! Только не снова в это дерьмо, когда почти перегорело!»

Хотя, какое там «перегорело».

Не до такой степени я слабохарактерное дерьмо, чтобы хотя бы перед самим собой честно не признаться: я все время о ней думал. И все мои загулы, разовый трах, бестолковый флирт и прочая хуета – это уколы противоядия, которое ни хера не действует.

— Что с глазами, Принцесса? – спрашиваю глухо.

Она скользит взглядом по чернильным крыльям на моей груди и начинает дрожать. Я вижу, как кончики пальцем вырывают пучки наверняка дорогущего меха, как трепещут ресницы: она совсем без косметики, и выглядит просто до чертиков испуганной девчонкой.

Если еще хоть раз назовет «мальчишкой», я ее точно затрахаю до смерти.

Стаскиваю рубашку и хватаю Даниэлу за руку, ту, в которой она держит «плечики». Спиной пячусь в кабинку, втягиваю ее в плен своих грязных мыслей и задергиваю за нами шторку.

— Нет, нет… - Принцесса закрывает рот ладонью, прячась от моих губ.

— Блядь… – Выдыхаю я, жадно запуская пальцы ей в волосы и до боли вдавливаю лицом в свое плечо. – Укуси меня, или я тебя прямо здесь отымею.

"

"У меня едет крыша. Буквально. Хочется разорвать все ее шмотки, вытащит наружу и напомнить, что глаза у нее – просто гребаный космос, и гореть они должны ярче, чем Сириус. Даниэла влажно дышит мне в солнечное сплетение. Господи, какая же она маленькая, макушкой до подбородка едва-едва.

Она скребет ногтями по моим ребрам, счесывает до крови старые шрамы, но это именно то, что мне нужно. Какая-то порочная тяга получить от нее хоть что-нибудь, даже боль.

— Рубашка, – слышу ее дрожащий голос.