— Конечно, болезни не прекратились по щелчку пальцев, — горько усмехнулся Дэвон. — Но больше не было ни одного случая, подтверждённого целителями. Думаю, ты догадываешься, почему.

Кивнула:

— Я видела в списке имя королевского целителя.

— Хуже всего, что люди до сих пор умирают, — продолжил Мор.

Его взгляд сверкнул такой яростью, что я вспомнила о маленькой сестрёнке инспектора. Как она осталась сиротой? Может, мужчина занимается этим расследованием по личным причинам?

— Кто-то нарочно портит трубы, — тихо произнесла я.

Дэвон кивнул и, просмотрев все листы, наградил меня таким взглядом, что спина покрылась ледяным потом.

— Этого недостаточно, Ханна. Наверняка, есть что-то ещё.

— Что есть? — шевельнула немеющими губами. — Недостаточно для чего?

Мужчина тяжело вздохнул и, взяв мою руку, мягко пожал её, будто передавая мне свою поддержку:

— Чтобы убить всю вашу семью. Должно быть что-то ещё, что нужно преступникам.

— Королю или тем, кто портит трубы? — в ужасе шепнула я, осознав масштабы беды.

— Я не знаю, — неохотно признался Мор. — Мастера, которых нанимали, утверждали, что о пропитке им ничего не было известно. Распоряжения приходили письменно, деньги передавали через трактирщика. Проверка почерка ничего не дала, над письмами потрудился умелый бытовик, который стёр уникальный письменно-двигательный навык определённого лица.

— То есть, — подытожила я, поражаясь открытию. — У тебя ничего нет?

Он виновато улыбнулся и развёл руки.

— Всё, чего я пока добился, так это сохранил жизнь и здоровье семье Тёрнеров.

Теперь я начала злиться:

— То есть, это ты, воспользовавшись липовым доносом, упрятал моего отца и братьев за решётку, а нас выставил на улицу. Верно?

— Моя версия о спасении мне нравится больше, — возразил он.

— Где мои родные? — напрямик спросила я. — Куда их перевели из казематов? Где ты их прячешь?

— В тюрьме для особых преступников, — он покосился с опаской, должно быть, боясь немедленной расправы. — Только так я уверен, что им не причинят вреда. Там самые строгие порядки. К узникам не пропустят даже короля, а стражники живут в каменных мешках вместе с заключёнными и едят ту же пищу. Даже нет окон, в которые можно что-то подбросить.

— Что⁈ — потрясённо ахнула я. — То есть они ничего не сделали, но не видят света? Как ты мог так поступить? Они же твои свидетели!

— Они и слова не проронили, — недовольно поморщился он, — несмотря на то, что я сделал, чтобы обезопасить женщин семьи Тёрнер. Боятся за ваши жизни. Поэтому у меня только один выход.