— Мы все в одном строю!

— Ты, княже, такое дело доверишь… безусому?

Предпоследнее слово Егри все-таки проглотил. С усами или без, но Сергей с ним по статусу вровень, даже и повыше. Княжич, и дружина своя, а не великим князем доверенная.

— И по-ромейски я тоже разумею! — напомнил Егри.

— Ты говоришь по-ромейски, как печенег — по-нашему, — уточнил Сергей. — Разбойников гонять годится. На поединок вызвать — еще лучше. Здесь по-другому надо. В первую очередь показать, что мы — с понятиями. Что с нами переговоры вести можно. И это у нас посла сразу к князю приведут, а здесь… Лестницу из гавани в крепость в Херсоне помнишь?

— Это ты к чему? — насторожился Егри.

— А к тому, что у княжьего терема крылечко на три ступеньки, а чтобы до василевса добраться, надо три такие лестницы, как в Херсоне, пройти. И на каждой ступеньке тебя будут хитрые ромейские тиуны ждать, чтобы выше не пропустить. Там у них все так выстроено — чтобы такие, как мы, до верха не добрались. И чем дальше от вершины тебя остановят, тем меньше тебе уважения.

— А тебя, княжич, значит, останавливать не станут? — Егри оскалился.

— Почему ж не станут? Попытаются наверняка. И тут такое дело: если меня, княжича, остановят — беда не велика. Но я ведь не княжичем белозерским иду, а голосом великого князя, катархонта всех россов, — Сергей сознательно произнес слово на ромейский лад. — Дальше объяснять?

— Что еще за россы? — перебил Олег.

— Рош, или россы, так они нас, русь, здесь называют, — пояснил Сергей. — Мы для них — как для нас дикие лесовики, что землю деревяшкой пашут и зверя костяными стрелами бьют. Они и вести себя со мной будут соответственно. Напоминать всячески, что я — росс, скиф, варвар. — Он опять последние три слова произнес на ромейском. — Но я в эту игру играть умею. Не как варяг-рус, а как ромей. И я смогу их удивить. Показать, что росс способен быть не хуже истинного ромея. Я буду говорить с ними как ромей, вести себя как ромей и играть в их ромейские игры не хуже, чем ромеи. И у меня будет преимущество перед ними…

— Какое? — перебил Егри.

— Я умею играть в их игру, но они же этого не знают. И не ждут. Для ромеев все варвары на одно лицо. Вот даже и патрикий, с которым мы переговоры вели, меня не узнал.

— Что еще за патрикий? — проворчал Егри.

— Ты его тоже знаешь. По Самкерцу. Николай Пиперат.

— Точно! — воскликнул Олег. — То-то он мне знаком показался. В Самкерце с этим ромеем мы мно-ого о чем потолковали. Изворотливый, как угорь. И такой же скользкий. Словами шьет, как вышивальщица бисером.

— Есть такое, — согласился Сергей. — И это хорошо, потому что вышивать нам с ним придется вместе. Именно к нему я и иду. Сговоримся — и он станет моей лесенкой в Палатин.

— Разумно, — согласился великий князь.

— Куда лесенкой? — спросил Егри.

— В Палатин.