Хотя вряд ли на спящем сейчас кольчуга. Хорошее оружие. Даже в кости не застревает.

Человек заносит руку с кинжалом…

Спящий всхрапывает.

Человек рефлекторно замирает, хотя это уже не имеет значения. Остановить удар невозможно…

Но — остановлен.

Запястье, к котором зажат кинжал, попадает в кузнечные клещи. Человек шипит от боли, теряет равновесие и падает на ложе. Падая, тянется к спрятанному ножу… Кисть его правой руки выворачивается с хрустом. Боль пронзает руку до плеча. Человек издает короткий вскрик, который теряется в пронзительном женском визге. Левая рука промахивается мимо рукояти ножа. От боли туманится в голове. Человек бьется, лупит, не глядя, левой рукой… Рука мужчины сдавливает горло человека с силой, способной раздавить кадык. Человек вцепляется в эту руку. Он уже потерял разум. Только инстинкт, который превращает умелого охотника в беспомощную дичь.

Ненадолго. Когда в шатер вбегают отроки с копьями наготове, человек уже обмякает.

— Умолкни! — рявкает великий князь киевский, подкрепляя слово хлесткой пощечиной. И отрокам: — Света мне! Не терпится взглянуть, кто меня проведал.

— Знакомое личико, — сказал Сергей. — И хозяина его я тоже знаю…

Это удачно, что он этой ночью ночевал со своими в усадьбе и практически не пил. Свое он уже отпраздновал, когда надел на палец колечко спафарокандидата и спрятал в шкатулку три заветных пергамента: на титул, на право льготной торговли и завизированную в канцелярии дарственную на особняк покойной Юлии. Дарственная, понятно, была условной: Сергей заплатил Пиперату за дом полную цену. Зато без налогов.

— Ромей? — спросил Олег.

Сергей покачал головой:

— На этот раз нет. Булгарин. Болярин Альчик.

Несостоявшийся убийца выпучил глаза, задергался в руках отроков. Ему сунули под дых, и он обмяк.

— Егри! — повернулся к ближнику Олег. — Отойдем.

Они вышли из шатра. Олег, Егри и мрачный-мрачный Ангвлад. Сергея не приглашали, но он вышел вместе с ними.

— К нам никого не подпускать, — велел князь десятнику на входе. Отошел еще на несколько шагов, куда почти не доставал свет факелов, повернулся к Егри: — Воевода, возьмешь гридь и притащишь мне булгарина, пока не утек.

— Княже, воевода, постойте! — вмешался Сергей.

— Ну? — недовольно проворчал Олег.

— Во-первых, с болярином дружина, и немалая. Вои бывалые, я их видел.

— Да что ты там… — начал Егри, но князь остановил:

— Продолжай, Вартислав.

— Во-вторых, этот мог и своевольничать. Ромеи — это ромеи.

— Но у нас с ними теперь мир, — напомнил Олег. — Я их под защиту взял.

— Это ромеи, — повторил Сергей. — Мы договорились с василевсом. Но не с теми, кто желает ему смерти, а таких, поверь, немало. Но даже и для василевса рассорить нас с булгарами любо.