Но всё обошлось, и я начал постепенно совершенствоваться.

Торопиться в этом деле было опасно. С пространственно-временным континуумом шутки плохи. Прошло ещё не очень много времени, и я не форсировал свои «тренировки», опасаясь непредвиденных последствий. «Зарываться» слишком далеко в прошлое я не решался. Вдруг что-то там не рассчитаю… Поэтому перемещался лишь на очень короткие отрезки, сверяя их по двум часам — своим наручным и теми, что оставались в прошлом. А уже потом «нагонял» своё время естественными путём, переживая, таким образом заново один и тот же отрезок времени.

Но вчера эти неизвестные преследователи натурально загнали меня в угол, да ещё с Викой. Они не оставили мне выбора. Пришлось рискнуть. Блин, я не был всё же до конца уверен… И вот — получилось. Слава Богу!

И хотя я не сделал ничего плохого, никому не навредил, а кое-кому из людей наоборот — возможно даже спас его глаз, но пространственно-временной континуум уже никогда не будет прежним. Это — факт! А даже малейшее, казалось бы, совершенно безобидное вмешательство может иметь далеко идущие последствия. Это недопустимо! Мне ли это не знать….

Но, тем не менее, я так поступил. Причём исключительно из своих собственных личных интересов. Нашему миру ведь не угрожала вселенская опасность и цивилизация не стояла на краю гибели, чтобы вот так вмешиваться в естественный ход событий. Разве я прав, поступив эгоистично?

Тут меня вдруг взяло зло! Ну, почему мы всё время обязаны думать о высоком. Об обществе. О спасении миров и всеобщих интересах каких-то абстрактных, других людей? А о нас-то самих кто подумает? Может эти миры или другие люди? Вот уж — фиг! Никому нет дела до нашей жизни и наших интересов.

Наши проблемы — это наши проблемы. Разве это справедливо? Тогда получается, что «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Так что ли? Гребите сами, если хотите выплыть. Тогда, какие могут быть претензии? Гребём, как можем. Так, препираясь со своей совестью, я и не заметил, как уснул.

Следующее утро в лагере, как и было положено, началось с подвешенной сковородки, забавного «колокольного» звона и шишкой на лбу разъярённого Ник-Ника. Но дальше все опять пошло не по «сценарию». Вот они — изменения континуума… В нашем палаточном городке поднялась какая-то суматоха.

Послышались топот и возбуждённые голоса, а затем мимо меня рысью пронёсся наш доктор со своей походной медицинской сумкой.

— Что там случилось? — крикнул я ему, высунувшись из палатки.

— Сергеичу, стало плохо! Его обнаружили без сознания, — коротко бросил он на бегу, — Никак не можем привести его в себя. Наверное, придётся «Скорую» вызывать…

Я так и сел… Проклятье! В голове сразу всплыли мои ночные тревоги и сомнения. Только вчера подумал и вот — извольте. Тут же началось.