Девушка дергается, отскакивает в сторону, желая скрыться за кустарниками, но он не дает. Окликает ее.

– Маду, выходи. Я тебя видел. Не к чему этот цирк… Уже и так отгастролировали с тобой по полной…

Мадлен медленно снова выныривает из– за живой изгороди. Подходят с Анваром друг к другу. Она отводит глаза, не смотрит на него…

– Сначала решил, что это ты меня так «отблагодарить» захотела. В ярости был нечеловеческой. А потом узнал, что это Амаль… Да, сестренки, поздравляю вас… Вы отомстили мне за все разбитые сердца прекрасных девиц… Я в полной заднице…– мрачно усмехается.

– Ты в полной заднице?– кривит чуть дрожащие губы, а потом бьет его по груди, что есть мочи, – да пошел ты, Диб! Эгоист чертов! А про меня не подумал? Это я блюю каждое утро из– за ребенка, которого ты мне заделал!

Анвар выдыхает грустно.

– Ты права, прости… Мы оба в заднице… Что будем делать, Маду?– спрашивает тихо.

Она молчит, смотрит вдаль…

– Хара (араб.– дерьмо), как закурить хочется… Поживем немного, пусть родится малыш, а потом разбежимся…– говорит она, присаживаясь на лавку.

Он падает рядом. Печально качает головой.

– Не проканает… Твой отец не разрешит нам развестись…– тихо отвечает он, а Мадлен сардонически усмехается.

– Не сомневаюсь… Будет продолжать удушать меня своей мнимой заботой, а сам просто рад, что одел на меня поводок, наконец.

– Нет, Мадлен… Он желает тебе счастья…– возражает Анвар, смотря перед собой. Они оба старались избегать зрительного контакта друг с другом.

– А разве мы можем быть счастливы? – тихо бросает она, поворачивая голову на него… Если бы он тоже повернулся на полсекунды раньше, увидел бы в черных вишнях ее огромных глаз, где– то там, глубоко, притаившиеся искорки надежды, но к тому моменту, как их глаза, наконец, пересеклись, там уже была привычная непроницаемая стена…

– У нас нет ни малейшего шанса на это, детка…– отвечает он честно, громко выдыхая и пронзая ее такой сильной болью в своих глазах, что и ей теперь хочется задохнуться…

Сидят в полной тишине некоторое время… Слушают шум листвы.

Сегодня ветренно. И как– то пронзительно… Вроде бы и не холодно, но ощущение промозглости. Он молча накидывает свою ветровку на ее плечи, видя, как она подрагивает.

– Не простынь, Маду. Только этого не хватало…

– Псевдозабота… Для отца… Спасибо…– хмыкает себе под нос…

Он снова смотрит на нее. Укоризненно.

– Я буду заботиться о тебе… Любить не обещаю… Но ты ведь мать моего ребенка… А он должен быть счастливым… У него… должна быть своя семья полная… Один отец, одна мать…– она молча кивает.