Ведь он уже не мог… без нее… Амаль садилась в автомобиль кортежа его отца, вся такая растерянная, раздавленная, а у него было ощущение, что от него что– то отрывают… Только потому, что он был в другой машине, на расстоянии каких– то жалких десяти метров… И сейчас… Хотелось, подобно псу, сесть у двери, за которой она спала, и улавливать ее запах, сторожить ее сон, считать частоту ее сладкого дыхания… Но он сдерживался под испытующим взглядом отца, со всей силы сжимая в руках отданную ему жемчужину… Из своих рук он так ее и не выпустил… Смешно сказать, но никогда ни одно действие женщины не вызывало в нем столько страсти и столько желания, сколько то, что Амаль сделала перед тем, как покинуть кабинет отца… Вот этот ее непосредственный жест, когда теплая от соприкосновения с ее телом перламутровая бусина легла на его большую руку, словно сорвала все тормоза… Впервые в жизни Фахд не понимал, как контролировать себя… Как дождаться… «Сабр, сабр» (араб.

 – терпение), – шептал он себе, но не помогало… Не терпелось как можно скорее решить все вопросы, заключить этот долбанный брак по– тихому, на что он и рассчитывал, и быстрее утащить ее к себе, в свой дворец, под себя, не говоря лишнего, скорее снова закинуть на постель и наслаждаться ею до бесконечности на законных основаниях… так хотелось, что аж руки потели, зубы скрежетали.