Что-что, а общаться с разными пациентами он научился за годы работы в отделении интенсивной терапии. Женщина сглотнула и гордо прошествовала за ним в ординаторскую. Мужчина сел за свой стол, ей предложил кресло.

— Марина Андреевна. Вашему сыну стало значительно лучше. Но из комы он не вышел и ни один врач не скажет, когда это произойдет. Может через день, через неделю или через два месяца. Никто не знает. Это первое. Второе. Андрею Александровичу необходима сиделка, а лучше две, чтобы посменно работали. Вы понимаете, что в обязанности медсестер не входит полноценный уход.

Женщина отмахнулась, эти тонкости ее не волновали. Нужны сиделки — будут сделки.

— Я надеюсь, у вас есть, кого посоветовать.

— Да, разумеется. И здесь третий важный вопрос, я вынужден обсудить его с вами. В прошлую свою смену я проверил невесту вашего сына. У Андрея Александровича нет на нее тех же реакций, как на Татьяну Иванову. — Женщина в кресле выпрямилась, ее губы сжались в тонкую полоску. — Я бы настоятельно рекомендовал допустить эту девушку к нему.

— Невозможно. Она его едва не убила.

Дмитрий Сергеевич покачал головой. Что за железная леди? Хоть бы головой подумала, если сердце скованно льдом.

— Марина Андреевна, вам нужен ваш сын живым и здоровым? — она неуверенно кивнула. Лицо искривилось, ясно давая понять, что считает его вопрос наиглупейшим. — Марина Андреевна, скажу вам честно, в таких авариях не выживают. Если выживают, то дальше не жизнь. Андрею Александровичу повезло, возможно, благодаря тому, что он готов был пожертвовать собой.

Воронцова нервно застучала ногтями с идеальным маникюром по сумке на ее коленях.

— Дмитрий Сергеевич, избавьте меня от лирики. Я уверена, у Андрея были основания поступить так, но вы не заставите меня поверить в его самопожертвование.

Дмитрий Сергеевич прищурился. Он не знал Воронцова, но, похоже, мать тоже его не знала.

— Я в своей практике часто сталкивался с подобными пациентами. Надежды почти всегда крайне мало. И я научился верить в чудеса.

Ее идеальная бровь поползла вверх в знак удивления, а губы снова сжались — реакция на его слова о тяжести состояния сына.

— Вы хотите отправить меня в церковь?

Его щека дернулась.

— Было бы не лишним.

— Ах, вы опять о ней, — перебила его графиня.

— Пожалуйста, дайте мне договорить. Реакция вашего сына на нее нестандартная. Я не могу быть точно уверенным, но я доверяю своей интуиции. Если вы не согласитесь на мое предложение, все может осложниться. Я же сказал, у меня большой опыт, и я вам рекомендую предложить Татьяне ухаживать за Андреем Александровичем."

"— Что? Вы с ума сошли! — она сразу замолчала, под его серьезным взглядом.