Пусть даже непьющего.

Гринберга необходимо было проверить в срочном порядке.

Встреча со следователем и инспектором уголовного розыска его явно не обрадовала. От приглашения сесть в машину он попытался отговориться срочной работой, пообещав заехать через час.

— Наша работа тоже не ждет, — отверг его предложение Эвартс.

В машине он внимательно наблюдал за пассажиром, зная по опыту, что кое-кто из задержанных любит в такой ситуации симулировать припадки и приступы, рассчитывая попасть в больницу. Оттуда убежать не так уж трудно.

Но Гринберг сидел неподвижно. Лицо его словно осунулось.

Он молчал, только губы шевелились, словно бы повторял про себя слова предстоящих показаний."

"Для Эвартса и Целмса этот допрос был тоже очень важен. Если им не удастся ничего выяснить у Гринберга, дело придется передать в прокуратуру республики. Поэтому они заранее решили начать сразу интенсивный допрос, добиваясь четкого ответа на каждый вопрос. Допрос записывался на магнитофон и одновременно протоколировался.

Вопросы как бы наступали на Гринберга.

Фамилия. Имя. Отчество. Год и место рождения. Национальность. Образование — высшее юридическое, в 1939 году окончил факультет правоведения в Рижском университете.

Беспартийный. Служил в полиции. Судим в 1946 году. Лишен свободы на пятнадцать лет. Работает столяром. Женат. Брак зарегистрирован в апреле этого года…

— Кто еще из ваших родственников проживает в Латвии?

— Не знаю. Родители умерли, пока я отбывал наказание, а более дальние родственники мною не очень-то интересовались. Вернувшись, я тоже не пошел к ним на поклон. Да и биография моя могла им помешать…

— Следствием установлено, что вы являетесь родственником убитых Паулины Хорст и ее двоюродных сестер.

Хорст знала о вашем возвращении и опасалась встречи с вами. Объясните: чем это могло быть вызвано?

— Родственники мы дальние… Хорст оставалась мне должна. Когда я вернулся в Ригу, то попытался получить с нее долг. Но она со мной и разговаривать не стала. Недавно вот узнал, что она убита. А вы не скажете, не осталось ли после нее завещания? Может быть, она хоть в нем оставила мне что-нибудь в возмещение долга?

— Каков был размер долга?

— Трудно сказать, трудно… Это были семейные драгоценности, а на них цены поднимаются.

Тысяч десять, наверное, стоят, не меньше.

— Отпечатки пальцев на анонимном письме, полученном прокуратурой, идентичны вашим, снятым еще при прошлой судимости. Это подтверждено заключением экспертизы. Что заставило вас написать это письмо?

Гринберг угрюмо молчал.

— Почему вы пытались направить следствие по ложному пути? Молчание еще больше осложнит ваше положение, вы, как бывший юрист, должны это понимать.

— А где сказано, что это ложный путь? Вы уверены? А я вот уверен в обратном.