(Яна Мкр ©)

Выхожу из машины, иду в сторону дома и прикладываю руку к груди, поскольку совсем не чувствую сердца — оно замерло.

Я не хочу его видеть.

Не хочу!

«Господи, пожалуйста, пожалуйста…» — шепчу себе, продолжая медленно идти к дому.

Сглатываю и замираю на месте, когда дверь открывается и из главного входа выходит Глеб. Закрываю глаза, сердце вдруг заводится и начинает колотиться настолько сильно, что шумит в ушах. Глеб делает пару шагов ко мне, и я неосознанно отступаю назад, а он все ближе и ближе. Такой, бледный, немного осунувшийся, черты лица заострились, глаза еще холоднее, чем раньше, серая ртуть мгновенно отравляет. Мне хочется кричать, глаза наполняются слезами, мне больно его видеть. Мне нестерпимо, оттого что я понимаю, как люблю его. Отвратительно, сильно люблю.

Он идет на меня, а я отступаю и отступаю, мотая головой. Не надо.

— Рада… — хрипит Глеб. Боже, его голос — это самая извращённая пытка. Его очень хриплый, простуженный голос, с тем же надрывом, как и в последний раз.

Натыкаюсь спиной на Андрея и вздрагиваю, застывая. Глеб тоже останавливается, ловит мой взгляд против воли и не отпускает. Я снова тону в этой бездне.

— Все в порядке? — насторожено спрашивает охранник.

— Никогда… Никогда! — говорю громче, чтобы Глеб слышал, смотря ему в глаза. — Никогда не подпускайте ко мне этого мужчину! Разворачиваюсь и убегаю прочь к гаражу.

— Рада! — кричит мне вслед Глеб, но я зажимаю уши руками, забегаю в помещение и запираю двери. Облокачиваюсь на стену, пытаясь отдышаться. Я думала, мой дом — самое надежное место, меньше всего я ожидала здесь встретиться с Глебом…

Через несколько минут дверь в гараж тихонько открывается.

— Он уехал, — сообщает мне Андрей.

— Хорошо, — киваю, поправляя сумку, направляюсь на выход. Проклятые слезы душат.

— Рада, — останавливает меня Андрей, хватая за руку. — Почему вы боитесь этого мужчину? — спрашивает он меня. Дергаю руку, вырываясь.

— Не трогайте меня больше! — выходит агрессивно. Глеб научил меня не доверять никому и поселил недоверие ко всем мужчинам.

— Извините, — отступает от меня на шаг и заводит руки за спину, вставая в стойке, словно военный.

— Я не хочу отвечать на ваш вопрос. Просто не подпускайте ко мне этого мужчину, — сдержанно произношу, обхожу мужчину, зажмуриваясь и пытаясь сдержать поток рвущихся наружу слез.

Мне хочется влететь домой и потребовать у отца объяснений, зачем здесь был Глеб. Мне хочется кричать на него и просить больше никогда не принимать в нашем доме этого мужчину. Но к горлу подступает истерика, которая рвется наружу. Если отец это увидит, то объясняться придется мне.

А я не хочу…

Не могу выложить отцу о том, как меня сладко отравили ядом любви и убили.