Мне хочется умереть на месте, потому что мой мир не просто рухнул, он уже никогда не восстановится. Хочется выть. Хочется кинуться к Глебу и колотить его, дать пощёчину, расцарапать лицо, кричать, как мне больно, и обвинить во всем. Но я сжимаю кулаки и задерживаю дыхание, не показывая адской боли.

— С моей стороны все гораздо глубже, Рада. Твой отец был мне должен. Я взыскал долг.

— И поимел его дочь. Браво. Аплодисменты в твою честь! — смеюсь сквозь слезы и истерику. — Надеюсь, ты полностью удовлетворен.

Даже слушать не хочу, что послужило причиной долга моего отца и какие мотивы.

Ничего не хочу.

Мне хочется домой.

Отмыться от этого всего, а потом сдохнуть. Тошнит от того, что он трахал суку Наталью и меня одновременно, что меня использовали, как инструмент, и превосходно сыграли. Я очень грязная сейчас.

— Если мой отец освободился еще до Нового года, а сделку вы провернули, то зачем нужны были вот эти дни и сегодняшний побег? Не наигрался? Есть еще планы?

— Нет, детка, планов больше нет. Мне хотелось просто отсрочить свою смерть. Мы прятались уже от твоего отца. Он перевернул весь город и ищет тебя.

— Если ты наигрался, можно мне домой?

— Я отвезу тебя, — поднимется с пола.

— Нет, просто вызови мне такси. Я поеду одна!

Глеб вынимает из кармана телефон, набирает номер и спокойно вызывает мне машину.

Все. Игра закончена. Антигерои одержал победу.

Глава 26

Рада

Чайная ложка со звоном падает на пол, смотрю на нее и зависаю.

— Рада! — приводит меня в себя отец. Поднимаю на него глаза. В голове туман, вечный туман уже больше недели. Нет, я прекрасно вижу и слышу, вполне здорова, но туман не рассеивается. Я, будто заторможённая, плыву в этом тумане и не хочу, чтобы он рассеивался. Мне так легче. — Вера, принеси чистую ложку! — нервно выдает отец. Наша домработница поднимает мою ложечку и убегает на кухню. — Рада, так нельзя, — уже мягче произносит отец, выдыхая.

— А как можно? — спрашиваю я, принимая от Веры чистую ложку. Кручу ее в руках и не понимаю, зачем она мне нужна. Есть я не хочу. Морщусь, смотря на йогурт с гранолой.

— Не вкусно? — тихо спрашивает Вера. — Приготовить что-то другое?

— Нет, не нужно, все вкусно, — отвечаю я. Дело не в еде, дело во мне… Вера здесь ни при чем.

— Ты даже не попробовала, — комментирует отец.

Я не попробовала… Прикрываю глаза.

— Вера, оставь нас, — просит отец. Домработница ретируется. — Рада, может, все-таки примешь Ольгу Вячеславовну? Просто поговорите.

— Я уже говорила, что мне не нужен психолог! — категорично отрезаю я. Не хочу, чтобы кто-то ковырялся в моей душе. Там и так уже все перевёрнуто, растерзано, разорвано, нет там места ни для кого."

"— Тогда поговори со мной. Что они с тобой делали? — сквозь зубы спрашивает отец, сжимая кулаки.