И все уладится, — снова мне улыбается, а я пью воду мелкими глотками, чувствуя, как реально нарастает головная боль. Ладошки потеют. Нет, я знала, что папа там что-то оформлял на меня. Но чтобы так все серьезно… Я боюсь сделать что-то не так. Я вообще хочу, чтобы это меня не касалось… — Рада, ты меня поняла? — настойчиво приводит меня в себя Константин Сергеевич.

— Да, я поняла. Я просто не понимаю… — перевожу взгляд на нотариуса, который внимательно меня изучает, потом на Глеба, молчаливо спрашивая у него совета. Он сильно стискивает мою ладонь под столом, и я принимаю это за одобрение.

— Радочка, это все сложно, но так надо, твой отец ждет. Там, знаешь ли, несладко — возраст, сама понимаешь. Так выходит, что все сейчас зависит от тебя.

А я не хочу, чтобы от меня что-то зависело, я не хочу принимать настолько серьезных решений! Я боюсь…

— Ладно, — неуверенно киваю. — Папу точно отпустят?

— Определенно, — отвечает адвокат.

— Хорошо, где подписывать?

Адвокат указывает мне на места подписи в нескольких строчках. Пытаюсь хотя бы мельком прочесть написанное в документах, но ничего не понимаю. Говорил мне отец: Рада, учись на юриста. Но нет же, я увлеклась маркетингом.

Снова перевожу взгляд на Глеба, но он прикрывает глаза. Ладно! Подписываю там, где указывает адвокат. Константин Сергеевич передает бумаги нотариусу, он все изучает и ставит свои размашистые подписи.

— Вот и славно, Рада, — радостно улыбается адвокат. Сделаю все невозможное, чтобы твоего отца выпустили после Нового года. Не переживай. Все закончено.

— А как вообще… — пытаюсь поговорить с Константином Сергеевичем, чтобы узнать подробности, но Глеб шумно поднимается со стула, скрипя железными ножками, грубо дергает меня за руку, поднимая со стула.

— Нам пора! — сквозь зубы цедит он и тащит к выходу, не позволяя больше вымолвить и слова. Я даже не успеваю сказать до свидания Константину Сергеевичу.

— Глеб, притормози! — спотыкаюсь на пороге, почти падаю, но мужчина ловит меня за талию, дергая на себя. Мы останавливаемся ровно на несколько секунд. Мужчина буквально срывает мою куртку с вешалки, вручает ее мне и снова торопится на выход. — Да что происходит?! — уже кричу, пытаясь привлечь к себе внимание. Выдергиваю свою руку, надевая крутку уже улице.

— Давай просто сядем в машину, — щелкает сигнализаций.

Перевожу взгляд на стоянку и замечаю знакомую машину, из нее выходит Утка, как я ее называю. Утка у нас любовница моего папочки, некая дама тридцати пяти лет, с выдающимся бюстом, длинными ногами и огромными губами, которые она выпячивает, как утка. Ненавижу эту суку. И не потому, что я ревную ее к отцу. Он взрослый человек, они с мамой давно в разводе. У моей матери новый прекрасный муж, который ее боготворит.