На диване уже лежит подушка и белый плед. Мужчина сидит в кресле с ноутбуком, что-то внимательно читая.

— Ложись спать! — холодно велит мне, не отрываясь от монитора. Ложусь, укрываясь по горло пледом. Подушка пахнет мужчиной. Немного парфюмом, немного пеной для бритья. Несмотря на то, что уже почти утро, сон не идёт.

Он реально полагает, что я смогу уснуть в такой ситуации?

Да мне страшно даже закрыть глаза.

Рассматриваю мужчину, пытаясь понять, сколько ему лет. Точно больше тридцати, не красавец в прямом смысле этого слова. То есть не лощеный, а больше брутальный. Из тех, про кого говорят: настоящий мужик. Спортивный, грудь широкая, руки сильные с переплетением вен, волосы темно-русые, глаза темные, лицо напряжено, сводит брови, между которых залегает складка. Будет так хмуриться — через лет пять эта складка станет частью него внешности. Не урод. Не из тех отвратительных мудаков, которые меня похитили. Он же зачем-то вытащил меня из квартиры внизу и уложил здесь спать?"

"Мужчина словно чувствует, что я на него смотрю, отводит взгляд от монитора и переводит его на меня. С минуту мы просто смотрим друг другу в глаза. И вместо того, чтобы его ненавидеть, рассматриваю глаза и пытаюсь понять, какого они цвета. Тёмно-карие? Пронзительно серые? Либо чёрные… Свет падает на меня, не могу разглядеть.

— Спи, — хрипло повторяет мужчина.

— Не могу. Что вам от меня нужно?

— Кажется, мы уже договорились, что на вопросы я не отвечаю, — холодно выдает мужчина. Отвожу от него взгляд, рассматривая журнальный стол с книгами. Бродский. Забавно.

— Можно? — тяну руку к книге. Мужчина кивает. Беру книгу открываю на случайной странице, читаю: — «Мы боимся смерти, посмертной казни. Нам знаком при жизни предмет боязни: пустота вероятней и хуже ада. Мы не знаем, кому нам сказать «не надо».

Снова обращаю внимание на мужчину, который продолжает за меня:

— «Наши жизни, как строчки, достигли точки».

Вау. Знает Бродского наизусть? Вновь утыкаюсь в книгу, перелистывая страницы.

— «Все разлетелось к черту на куски. Я застрелиться пробовал, но сложно с оружием. И далее: виски: в который вдарить?» — читаю хаотичные строчки, даже не сначала стихотворения. Вслух читаю, совершенно незнакомому мужику, который удерживает меня насильно. Я двинулась окончательно. Так бывает на фоне стресса?

— «Портила не дрожь, но задумчивость. Черт! Все не по-людски!» — снова продолжает за меня мужчина. Всматриваюсь в строчки. Да, все верно. Ни в одном слове не ошибся. Бродского вообще сложно учить, он писал своеобразно, без рифмы.

— Знаешь всего Бродского наизусть? — интересуюсь я, выгибая брови.

— Спи, Рада, — вдруг строго приносит он, утыкаясь в монитор.

Рада…

Рада!

Откуда он знает мое имя?

Глава 3

Рада

Не заметила, как уснула. Бродский — отличный антидепрессант.