— Используя парфюм, человек по большей части привыкает к запаху и практически его не ощущает. Зато его ощущают окружающие. Мы пользуемся парфюмом не для себя, Рада. Для окружающих, чтобы произвести впечатление, соблазнить и оставить лёгкий шлейф после себя. Я выбрал духи для себя, — самодовольно улыбается."

"— Ах, вот оно что. Эгоистично, не находишь?

— Нет. Было много приятных ароматов, но именно эти тебе подходят больше всего. Легкие, не маскирующие твой естественный запах, не перебивают его. Мне нравится, как ты пахнешь.

— А вы полны сюрпризов, господин. Но спасибо, на самом деле мне нравятся духи.

Глеб разводит руками, как бы говоря: что и требовалось доказать.

Мы обедаем, болтая о еде, о вкусах, о местах, где подают вкусную пасту. На мое удивление, Глеб разбирается в кухне, в хорошем вине и ресторанах.

Время десерта, сладкого я не хочу, но заказываю себе фисташковое мороженое, чтобы оттянуть момент и поговорить.

— Очень вкусно, закажи себе, — предлагаю я Глебу, облизывая ложечку.

— Равнодушен к сладкому, — отвечает он, попивая зеленый чай. — Говори.

— Что говорить?

— Ты уже полчаса хочешь что-то сказать, но никак не решишься, Рада.

Вот как он это понял? Я настолько читаема?

— Мне нужны ответы на вопросы, — решаюсь я.

— Ты знаешь, что делать, — ухмыляется.

— Что ты хочешь за ответы? — немного разочаровано спрашиваю я. Мене казалось, мы перешли на другой уровень. Но мне казалось. Игра продолжается. Закусываю губы, пытаюсь преодолеть досаду.

— Давай так, я отвечу на два твоих вопроса. Два. А цену назначу вечером.

— Так нечестно, вдруг цена будет непосильной? — намеренно облизываю губы, ловя его реакцию. Наблюдает.

— Я не попрошу ничего того, что ты не сможешь мне дать, детка. Рискни, Рада, повысь ставки.

Вдруг ловлю себя на мысли, что помимо того, что я хочу получить ответы, меня начинает будоражить эта игра. Но дело в том, что я полагала, что мы больше не играем на моих чувствах.

— Хорошо, два вопроса, — киваю я.

— Весь во внимании, — разводит руками, призывая меня говорить.

— Когда это все закончится? Когда я смогу вернуться домой?

— Не терпится сбежать от меня? — выгибает бровь.

— Ты же понимаешь, что дело не в этом? — выдыхаю я.

— Понимаю, — как-то недовольно выдает он, глаза холодеют, словно я задаю не те вопросы. — Все зависит от твоего отца, тебя и вашего адвоката. Но шансы на благополучное завершение дела есть. Насколько это возможно в данной ситуации.

— При чем здесь я? Что я могу сделать? — не понимаю его.

— Люди, которые организовали твоему отцу «отдых» за счет государства, сидят очень высоко. Они могут как потопить, так и помочь. Им нужно то, что записано на тебя. Если ты подпишешь бумаги, все может решиться…

Закрываю глаза, глубоко втягивая воздух.

— Я ничего в этом не понимаю.