Пусть так, я сочувствия не жду, просто хочется рассказать о мотивах. Все процветало и развивалось. Я кровью, потом, нервами и немалыми деньгами получил эту точку, землю и оборудование. И вот в один прекрасный момент Коваленко очень понадобилась моя земля и локация. Мне предложили цену гораздо меньше рыночной. Да и дело было не в деньгах, ничего продавать я не собирался. Тогда Коваленко просто отжал у меня эту точку, внаглую, пользуясь связями, статусом и махинациями. Уже почти бесплатно, за мизерную компенсацию. Просто отжал. Я проиграл суд, мне все обрубили и выкинули… — выдыхаю, вынимая из кармана сигарету. Здесь нельзя курить, но мне плевать. Прикуриваю, глотая едкий дым. — Я продал все, что осталось, и, разочаровавшись в системе, в тех, кто стоит у власти, улетел в Данию, чтобы начать новую жизнь… — еще одна глубокая затяжка.

Рада словно не слышит меня, просто ждет, когда я закончу и освобожу ее от своего общества.

— Дальше ты знаешь… Вернулся, Наталью встретил случайно. Трахнулись спонтанно в клубе, а потом выяснилось, что она очень близко знает Коваленко и разочарована тем, что он воспринимает ее как подстилку. В общем, и я так ее воспринимал. Но на мысль отомстить Коваленко как бы невзначай натолкнул ее я, а она уже уболтала вашего адвоката. И остальное ты тоже знаешь.

— Ммм, понятно, — безразлично произносит она.

— После тебя, я не прикасался Наталье… — зачем-то добавляю.

— Я должна сказать спасибо? — выгибает бровь и цинично усмехается. Я не знаю такую холодную и циничную Раду, но глотаю все. Заслужил.

А чего ты хотел, Майоров?

Чтобы она обрадовалась, кинулась в объятья и снова призналась в любви?

Ты использовал девочку, и мотивы уже неважны.

Сука.

Докуриваю сигарету, тушу окурок пальцами, обжигаясь, но боли совсем не чувствую.

— Да, я мудак, урод… Согласен, оправдания ничтожны. Я верну твоему отцу его предприятие, по хрен на мои мотивы и обиды, ты мне дороже. Да, я понял это поздно… Но, детка, — вышвыриваю бычок и иду к девочке, снова сажусь перед ней на корточки. Опускаю руки на ее колени. — Посмотри на меня, — сглатываю. — Давай начнем все сначала, дай шанс, — беру ее ладошки, подношу к своему лицу, прислоняю к щекам, прикрываю глаза. — Не могу без тебя…

А она молчит.

— Ну накричи на меня! Скажи все, что думаешь обо мне. Дай по морде! Только не молчи, — хриплю я. — Пожалуйста, детка…

Рада резко вырывает свои ладони, размахивается и дает мне хлёсткую, обжигающую пощёчину.

Улыбаюсь, потому что вызвал ее эмоции.

— Да, детка, еще, — подставляю другую щеку, и она хлещет меня по ней, начиная глубоко дышать. И еще, и еще, так, что отбивает свои же ладошки. Ловлю ее руки на очередном замахе и целую горячие ладони.