Уже десять лет не пил кровь, соскучился...

– Петух сраный!

Клинок рассек воздух, и ухо Амбала отделилось от головы. Густая темная кровь обдала голое тело.

– А-а-а... Истошный крик захлебнулся: майор мастерски вогнал кляп.

– Знаешь, что такое справедливость? – спросил майор. – Это когда каждый знает: причиненное зло вернется к нему в точно таком же виде. Я справедливости «духов» учил. И научил! Там, где наш батальон стоял, солдат хоть и убивали, но никогда не глумились, тела не уродовали. Догадываешься, почему?

– Давай заканчивать, – сказал Лис. Происходящее было ему почему-то неприятно.

– Успеем. Мне его испытать охота. Слышал, что он ничего не боится. Девчонку обещал на куски порезать. Друга нашего убил! Вот сейчас глянем: не забоится, когда я его на куски резать буду?

Литвинов вынул кляп.

– Что скажешь?

– Он сумасшедший, – Амбал обращался к Лису. – Уберите его! Или хотите с ним вместе в тюрьме сидеть?

– Про тюрьму вспомнил, – удивился майор. – А когда Сашу Крылова убивал, про тюрьму не думал?

Моджахедский кинжал взметнулся еще раз. Второе ухо отлетело в сторону.

И снова захлебнулся истошный вопль раненого.

– Хватит! – Лис достал пистолет.

– Зачем свой ствол «светить»? Возьми в машине его пушку. И отвези девку за теми двумя. А я хочу до истины дойти. Не может такая тварь ничего не бояться! У меня были бесстрашные ребята, и «духи» попались крепкие... А это мразь...

Лис повернулся и пошел к машине. Сзади опять свистнул кинжал и раздался утробный всхлип."

"Черт побери! Лис не считал себя сентиментальным или слабонервным, но сейчас он понял, что в оболочке хорошего товарища и коллеги скрывается какое-то другое существо, со своими представлениями о справедливости и мере искупления. Он бы не взялся судить его, просто скрытое в Литвинове существо видело то, чего не видело большинство людей, и знало то, чего почти никто не знал.

Он вывел «девятку» и отвез Федотову в город, к «Погребку».

– Скажи, что его развезло, вести машину не может, послал за Веретеном и Попугаем. А ты добралась на попутке.

Проститутка кивнула. Естественность в поведении пропала, она была зажата и напряжена.

«Как бы не провалила дело...» – подумал Лис, глядя, как она заходит в подвальчик.

Но вскоре Тамара вышла, за ней, покачиваясь, шел Попугай, следом – Веретено. Они погрузились в желтый «Мерседес-100» и поехали, Лис держался сзади.

«22-37 ТД»! Этот номерной знак – последнее, что видел в своей жизни Саша Крылов.

А ведь, пожалуй, литвиновский вариант справедливости наиболее доступен и понятен для этих тварей!

Когда «Мерс» подкатил к БМВ, у машины никого не было. Федотова незаметно отошла в сторону, а Попугай и Веретено подошли и заглянули в салон, подсвечивая себе небольшим фонариком.

Тут же фонарик упал на землю. Попугай забился в рвоте.