Плевать! У него своих «быков» полный рынок! Да и сам по себе Гуссейн еще может страх навести...

Распрямившись и гордо поглядывая по сторонам, Мехтизаде начал обход территории, прилегающей к его павильону.

Он старался не думать о встрече, проходящей сейчас на втором этаже административной части здания.

– Вылет в два, плюс час тридцать, плюс дорога из аэропорта – в четыре он будет в городе... – считал Геворкян.

– В шестнадцать, – мягко поправил Абдуллаев. – В военных операциях двадцатичетырехчасовое время.

– Извини, Эльхан, я военных училищ не кончал...

– Давно было, – снисходительно махнул тот рукой. – Все забыл. Только про время помню. С пятнадцати до семнадцати – время действий!

– Ты готов, Керим? – строго спросил бывший офицер.

– Готов, – кивнул толстяк. – Очень хорошо готов!

– А чего такой бледный? Боишься?

– Не боюсь. Живот немного болит. Поел несвежее...

– Надо свежее есть, – назидательно сказал Эльхан, а Геворкян подтверждающие кивнул.

– Как с деньгами будет?

– Все очень хорошо будет. Из рук не выпущу.

– Смотри... Мы на тебя рассчитываем. Кто с таким делом справится, если не ты...

– Спасибо, – слабо улыбнулся Керим. – Большое всем спасибо.

– Иди. Готовься, отдыхай. Завтра тяжелый день.

Утерев пот с лица, толстяк вышел из номера.

– А что нам твоя информационная служба скажет? – повернулся Эльхан к Геворкяну.

Тот кивнул Петросову.

– Какие новости, Гарегин?

– На днях у местных большая разборка была. Побили многих. Скорей всего рынок в другие руки перейдет. Надо быстро уходить отсюда.

– Завтра и уйдем, – Эльхан доброжелательно улыбнулся. – Что-нибудь еще есть? Нет? Тогда... Он вопросительно посмотрел на Петросова.

– Свободен, Гарегин. Отдыхай.

Оставшись вдвоем, авторитеты задумчиво молчали.

– На всякий случай надо не в Москву возвращаться, а дома пересидеть,

– как бы размышляя вслух, сказал Ашот.

– На Баку самолет в тринадцать, на Ереван – в пятнадцать. Гуссейн билеты достанет, – Эльхан понял его с полуслова.

Геворкян провел рукой по лицу. Скрипнула иссиня-черная щетина.

– А чего Керим такой? Чувствует?

– Наверно. Пусть им твои люди займутся, так лучше. Мы с тобой понимаем: дело главней национальности. А они, – Абдуллаев провел ладонью в метре от пола, – те, кто пониже, по-другому считают. Мол, пока общий бизнес, я тебя терплю, как он кончится – я тебя зарежу. Вот и пусть режут. А мои могут о Гарегине позаботиться.

– По нему я решать не могу, – Геворкян, словно защищаясь, поднял руку с растопыренными сильными пальцами. – Петросов не мой подчиненный. Он на штаб нашей армии работает. Мне помогает, но что с того?

Абдуллаев тяжело вздохнул.

– Так не годится. «Зачищать» всех надо.

– И нас?

Эльхан усмехнулся.

– Нас нет. Слишком высокий уровень. А всех, кто ниже, – обязательно.