«Сволочи! Уйду на пенсию!»

Он заглянул в проулок. Здоровенный лоб в спортивном костюме за руку тащил молодую, приличного вида девушку к «мерседесу-100» с хищно распахнутой дверцей. Затемненные стекла не давали рассмотреть, сколько человек в салоне. Но в проем двери нетерпеливо тянулась чья-то рука, да один должен быть за рулем...

И чего он не прошел пятью минутами раньше? Сейчас зашел бы в квартиру и не видел всего этого.

– Помогите! Мужчина, помогите!

Крылов пытался зацепиться за что-то, оправдывающее невмешательство. Может, это одна компания? Иногда шалавы по пьянке поднимают хипеж, а потом царапают физиономию пришедшему на помощь «спасителю».

Но сейчас ситуация явно другая. Парень уже подтащил будущую жертву к машине. Он не обращал на Крылова внимания, не принимал его в расчет и никого не боялся. Он был здесь хозяином. А подполковник милиции с двадцатипятилетним стажем оперативной работы мандражировал и искал причину, чтобы ему не мешать! Да, мир перевернулся.

Крылов сделал шаг вперед, другой... Оставался шанс, что эти псы побоятся связываться с сотрудником милиции, но вероятность такого исхода представлялась ничтожной.

Правда, кто-то может его узнать, тогда пятьдесят на пятьдесят!

– Помогите!

Еще рывок, ожидающая рука дотянулась до девчонки. Через пару секунд «мерседес» уедет. Ее могут обработать прямо в машине и выбросить где-нибудь на окраине, могут завезти на кладбище, стройку, пустырь и потом убить, чтобы не оставлять свидетеля.

– Стоять, милиция!

Крылов бросился вперед. В данной ситуации такой окрик, не подкрепленный тяжестью готового к бою «макара», мало чего стоил. Система вынуждала его становиться героем. Возможно, посмертно. Когда-то Крылову приходилось драться одному против троих.

Но тогда ему было двадцать восемь, еще не выскакивала из сустава выбитая правая кисть, а у противника не могло быть никакого оружия, кроме ножей. Да и окрик «милиция!» деморализовывал правонарушителей.

– Милиция, я сказал! Отпустите ее!

Хищная рука быстро спряталась в затемненном салоне. Но «спортсмен» локтевым сгибом зажал девушке горло, и стало ясно, что отпускать ее никто не собирается.

– Уебывай, пока цел! – с холодной угрозой процедил он. Литой торс, могучая шея, чугунная челюсть. Нечеловеческие глаза, смотрящие на Крылова как на пустое место.

Или на покойника.

«В глаза!» – опер напряг чуть согнутые указательный и средний палец и сделал последний шаг.

«Бах! Бах!»

Из темного салона сверкнули вспышки, сильно ударило в плечо и левую часть груди.

«Не может быть, не может быть...» – билась отчаянная мысль, но асфальт встал на дыбы и больно ударил в лицо, не дав додумать.

– Садись, сука, а то и тебя пришьем!

«Спортсмен» легко запихнул переставшую сопротивляться девушку в остро пахнущий порохом салон.