Я, конечно, хочу мороженого, но ещё больше я хочу успеть достроить свой замок, пока его не подмыло небольшой волной и он не рухнул во всей красе бесформенной грудой песка. Я отрицательно мотаю головой, черпая обеими руками горсти своего строительного материала.

– Молодец у нас дочурка, – слышу я голос папы, – не каждый ребёнок способен довести начатое дело до конца несмотря на соблазны.

Мама вздыхает.

– У неё абсолютно невыигрышная внешность, – с горечью говорит она. Мамочка сказала это очень тихо, но так получилось, что я услышала.

– Ничего, принцесса не пропадёт, – весело отвечает папа. Но я чувствую, что веселье наиграно. И что папа согласен с мамой, что внешность моя невыигрышная. Я вспоминаю, что кричали мне те девочки на горке. Уродина. Невыигрышная это значит уродина. Я не сомневаюсь в этом.

Я больше не хочу лепить замок. Я не хочу даже мороженое из ГУМа, хотя оно действительно очень вкусное. Я пинаю ногой свой красивый замок. Замок разваливается на некрасивые кучки мокрого песка. Такие же некрасивые, как я сама. Невыигрышные. Я разворачиваюсь и убегаю, неуклюже переваливаясь.

Я забираюсь в самый дальний уголок нашего сада и сижу там прямо на голой земле, прислонившись к стволу древнего дуба. Дуб растёт почти у самой ограды. Я забралась в щель между дубом и оградой, и меня совсем не видно. Я буду сидеть тут, пока не умру. Пусть. И пусть без меня съедят всё то прекрасное мороженое из ГУМа. Пусть.

Тёплая ладонь ложится мне на плечо. Ладонь такая родная, так хочется потереться о неё, как котёнку. Но я держусь, не подаю вида, как я рада, что папа меня нашёл."

"– Внешность это не самое важное в человеке, поверь, – тихо говорит папа. – Важно то, что у человека внутри, в его душе, – продолжает он, обняв меня.

Я сдаюсь и, прижавшись к широкой папиной груди, наконец даю волю слезам.

– Почему… Почему моя внешность невыигрышная? -давлюсь слезами я. – Почему все красивые, и только я… уродина!

– Кто сказал тебе такую глупость? Ты вовсе не уродина. Ты просто… не такая яркая, вот и всё. Но зато, Анечка, у тебя очень красивая душа, и это главное.

– Откуда ты знаешь, какая у меня душа? Её же не видно…

– Ну, я же вижу твою ауру… – улыбается папа. – Более чистой и светлой ауры я не видел ещё ни у кого…

Потом папа берёт меня на руки и долго неторопливо прохаживается со мной по дальнему уголку нашего сада. Он рассказывает мне, как важно быть хорошей доброй девочкой, и что на самом деле по-настоящему хороших добрых девочек не так уж и много во всей нашей огромной империи, и что я как раз одна из таких девочек.

Папа говорит, что он очень любит меня и гордится тем, что у него есть прекрасная доченька с такой чистой красивой душой.