У Гарри колдовские глаза глубокого тёмно-серого цвета, в них можно утонуть, как в омутах; и, словно этого мало, ещё и длинные стрелы чёрных ресниц, они легко могут ранить душу, эти блестящие стрелы; а ещё прямой нос с небольшой аристократической горбинкой и надменные чётко очерченные губы. К которым так хочется прикоснуться…

Почему? Почему раньше я смотрела на него абсолютно спокойно и забывала о нём, стоило ему скрыться из глаз? А сейчас нет и минуты, чтобы я не думала о нём. Чтобы не представляла себе, как он… как он целует меня… И как сладко щекочущие мурашки бегут по телу всё быстрее и быстрее, описывая круги и восьмёрки, чтобы сойтись всем вместе в одной точке, там…

О Создатель! Я сошла с ума!

Глава 12 ОНА

Аннета.

– Успокойся, Анни, с твоим разумом всё в полном порядке, – звенит серебряным колокольчиком голос моей подружки, – ты просто полюбила, – выносит вердикт Альви, – и это прекрасно!

– Прекрасно? Посмотри на меня, Альви! – у нас с Альви нет секретов друг от друга. Вот и сейчас я примчалась к ней, в Сумеречные горы, ставшие для меня родными.

– Смотрю. И вижу единственного человека в империи, который не является едой. А то, что ты несколько… немного пышновата…

– Ха-ха-ха! Несколько… Ха-ха-ха! – первый раз в жизни захожусь в истерике я.

– Ну, тихо, тихо, Анни… Всё хорошо… – моя подружка крепко обняла меня и теперь вопреки своим же словам плачет навзрыд вместе со мной.

– Что тут за шум, а драки нет? – впархивает в Альвиеттины покои тётя Лайтинэлла, мама Альви.

Но при виде наших заплаканных лиц улыбка пропадает с её лица, словно солнечный лучик от набежавшей тучи. Из-за её плеча выглядывает тётя Лизелла, её лучшая подруга.

– Что случилось, мои хорошие? – обнимает нас обеих тётя Лайтинэлла.

– Ах, Лайт! Девочкам по семнадцать лет! Что могло у них случится, сама подумай, – с грустной улыбкой смотрит на нас тётя Лизелла, – наверное, какие-то поганцы посмели не оценить вашу красоту? Признавайтесь! Старые вампирши с удовольствием дадут вам секретные стратегические советы на все случаи жизни, как говорила когда-то твоя мама, Анни!

– О да, Лиз… Где же потерялись наши с тобой семнадцать лет… – взгрустнула тётя Лайтинэлла.

Вампиры очень и очень эмоциональны и чувствительны, чужую боль они воспринимают как свою. В отличие от некоторых людей."

"– Да нам хотя бы вернуться в наши двадцать лет, Лайт… – согласно откликнулась тётя Лизелла с тем, чтобы через секунду переключиться на поток слёз, который с новой силой хлынул из меня.

– О чьей красоте ты сказала… – рыдала я, захлёбываясь горькими слезами, – уж не о моей ли…

– О Создатель… Анни, милая, я совсем забыла, что в глазах этих ничтожных людишек ты не очень привлекательна… – виновато обняла меня тётя Лизелла.