— Зачем ты творишь всю эту дрянь с собой? — спрашивает Джерард, скрещивая руки на груди и прислоняясь к входной двери.

Я игнорирую его и сушу руки. Мне больше ничего не остаётся делать, так как он перекрывает выход. Жаль, что невозможно быть невидимым, когда кроме тебя в помещении только один человек.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я вместо ответа.

Он выглядит так, будто раздумывает, стоит ли отвечать на вопрос. Наконец он убирает волосы с глаз и вздыхает.

— Я искал Майки, думал забрать его из школы пораньше. Ты его не видел?

— Нет.

— Думаю, мне придётся продолжить его поиски, — отвечает он плавно, но не сдвигается с места. И вот мы неловко стоим, он смотрит на меня, а я пристально разглядываю свою обувь. Он действительно заставляет меня стесняться. — Не хочешь пойти с нами?

— Что? — я вздрагиваю от удивления. Джерард держит дверь открытой.

— Не хочешь пойти с нами? Наши родители уехали на выходные, так что мы с Майки одни дома, — произносит он очень медленно, как будто разговаривает с ребёнком.

Чёрт, я забыл, что это была пятница. Я должен быть человеком, который ненавидит выходные ещё больше, чем школу. И я помню, что ""Быть невидимым"" против того, чтобы я долго зависал где-то с другими детьми.

— Нет, я занят, — отвечаю на автомате.

Он всё ещё стоит, держа дверь открытой и внимательно глядя на моё лицо.

— Хорошо, — наконец произносит Джерард, — увидимся позже.

""Наверное, нет"", — думаю я горько.

И затем он уходит, дверь закрывается, и этот звук эхом разносится по пустому туалету, который провонял кислой рвотой и стыдом.

***

Страдания любят компанию.

Это должно быть причиной того, почему мама приходит ко мне поздно вечером, когда я смотрю телевизор на диване. Она целует в голову Оуэна, который сидит на кресле с пультом в руке, а затем подходит ко мне. Убирает мою чёлку с глаз (я ненавижу это), садится рядом и целует меня в висок.

— Мама... — скулю я, пытаясь отодвинуться. Я стараюсь спрятаться в диване, пытаясь распластаться между подушками, но не могу. Вероятно, я слишком толстый, чтобы мне это каким-то образом удалось.

— Боже, Фрэнк, успокойся. Я твоя мать, и разве это неправильно, что я хочу тебя поцеловать?

Вероятно, не так неправильно как то, что Оуэн хочет трахнуть меня. Но я не скажу ей об этом. Я просто ложусь на диван и сосредотачиваюсь на том дерьме по телевизору, которое Оуэн любит смотреть.

— Милый, ты в порядке? — спрашивает мама, всё ещё возясь с моими волосами.

Я пожёвываю кольцо в губе, это моя нервная привычка. Она изучает меня, и я уверен, делает в уме какие-то заметки.

Похоже, мои нервные привычки неохотно выдают информацию...

— Я в порядке, — я отвечаю автоматически. Она до сих пор выглядит обеспокоенной.