Я чувствую себя запыхавшимся и уставшим. Как будто из меня вытянули всю энергию. Испытывая неловкость, я встаю, оглядывая беспорядок в комнате. Я не знаю, что произошло со мной сегодня, или что произойдёт завтра, но я знаю, что свободен. Потому что я сделал всё, что было в моих силах, и всё-таки провалился. И знаете, что? Это, блять, нормально, потому что, в конце концов, я просто обычный человек, как и все.

Прежде чем я залезаю в кучу простыней и одеял на своей кровати, я поднимаю глаза, смотря прямо на звёзды.

– И пусть он улыбается, пожалуйста, – добавляю я, обращаясь к высшим силам, просто опустошая свою душу. – Бог знает, что он красивый, когда улыбается.

***

Это полночь следующего дня, почти сутки спустя. Шаги эхом отдаются в коридоре. Звучат так же, как и удары разбитого сердца.

А потом дверь открывается и: ""Тссс, Фрэнки, это всего лишь я"".

Всего лишь долговязый силуэт моей Судьбы, струящиеся звёзды, кривая усмешка на его лице.

Песня души

Это сон, всего лишь сон. Моё воображение выходит из-под контроля. Мой разум, наконец, сходит с ума от всех тех ночей, когда я, спящий, метался от снов с ним.

Наверное, он думает, что я сплю, поэтому на цыпочках подходит к кровати, и опускается на колени перед моим лицом. Он нежно проводит кончиками пальцев по моей скуле, вплоть до губ, где немного играет с колечком. Его дыхание такое поверхностное, еле заметное. Мягкие выдохи касаются моей щеки и немного шевелят мои волосы.

Я смотрю на него, открыв глаза, потому что это всего лишь галлюцинация. Побочный эффект от обезболивающих. Его волосы короче, чем раньше, и выглядят так, будто он сам себя подстригал. Чёрные окрашенные пряди аккуратно касаются его скул с обеих сторон. Его лицо стало полнее, здоровее, чище. Его некогда бледная кожа стала чуть темнее.

Он выглядит таким красивым, мой мальчик-галлюцинация, что мне хочется плакать.

Но он не настоящий, так что я был бы не против сейчас умереть. Просто закрыть глаза и умереть.

Он, кажется, не замечает, что сейчас мои глаза полностью открыты. Но возможно, это просто мой разум хочет, чтобы ничто не прерывало его. Он просто гуляет глазами по моему лицу. Челюсть, губы, кончик моего носа. А затем он сталкивается со мной взглядом и вдруг понимает. Но он молчит, так что я тоже. Это так просто.

Наконец, именно тогда, когда молчание, кажется, готово задушить нас обоих, он произносит:

– Мой красивый, красивый Фрэнки.

Это кажется таким правильным, что именно эти слова первыми вылетают из его рта. Такие правильные в плане эмоций и такие неправильные в контексте. Его голос откидывает меня назад в воспоминания, мир как будто загорается. Пламя горит на моих глазах. Я чувствую, что задыхаюсь от дыма, я должен хватать ртом воздух, но я не беспокоюсь о том, что могу задохнуться. Это не грёбаный сон.