На плёнке есть только два снимка. Я смотрю на своё отражение в зеркале. Я помню, каким был до встречи с ним. Я помню, каким был, когда мы впервые начали узнавать друг друга. Я помню Фрэнки, чувствительного и настоящего, влюблённого в свою Судьбу, в будущее, которое она принесёт. Я смотрю в зеркало и не могу понять, кто я. Я смотрю на того же самого себя, но что-то изменилось, я это знаю.

Я поднимаю камеру и фотографирую своё зеркальное отражение. Теперь я мальчик, пойманный зеркалом. Я останусь там, и буду ждать возвращения Джерарда.

***

Когда я уезжаю от Майки, камера спрятана в моей куртке.

Он говорит мне, что всё будет в порядке.

– Ты всегда можешь приехать сюда в любое время, если это поможет тебе почувствовать себя лучше.

Я иду назад к своему автомобилю. Моему автомобилю, потому что псих Оуэн теперь заключённый. И я поднимаю камеру высоко над своей головой, отматываю плёнку к концу и делаю фотографию солнца, скрывающегося за облаками в небе ранним утром.

Маленькая игра

Каждые шесть часов я принимаю мои таблетки, чтобы остановить боль.

Каждые четыре часа я принимаю мои таблетки, чтобы остановить боль.

Каждые два часа я принимаю мои таблетки, чтобы остановить боль.

В конце дня я не чувствую вообще ничего.

Ну и ладно.

По крайней мере, я остановил боль.

***

Я становлюсь человеком привычки. Я просыпаюсь по утрам, от одного и того же замороженного солнца. Оно просто висит там, в небе, где всё розовое, голубое и серое, и это напоминает мне о том, насколько тёмным стал мой мир. Когда Джерард уехал, он украл солнце. Дальше идёт завтрак, потом мама уходит на работу, потому что для некоторых жизнь продолжается. У меня нет никаких занятий, потому что школа начнётся только через полторы недели.

Потом я мою голову шампунем Джерарда, который он оставил в моём душе. Запах жасмина должен заставить меня почувствовать тошноту, но это не так.

Я хочу чувствовать горечь. Я хочу быть пессимистом, язвительным, сукой. Я хочу злиться. Я хочу взорваться. Но я не такой, и я этого не делаю. Ни одну из этих вещей. Я просто чувствую грусть. Только слабость и грусть.

Автоответчик мигает красным цветом, что говорит о сообщениях и пропущенных звонках. Первые несколько дней после Рождества, я дотошно сижу у телефона, ожидая и надеясь на то, что услышу его немного хриплый голос на другом конце линии.

Когда телефон звонит, я бегу к нему с любого конца комнаты. Вскоре я понимаю, что это всегда будет Майки, мама или какие-нибудь бедные продавцы из телемаркета, которые затем должны страдать от моих перепадов настроения. Бедняги. Они звонят вам в надежде продать новую Библию, или подписку на Vogue, но всё, что они получают - меня, жалующегося и засоряющего им телефонную линию.

И это ещё, если им повезёт.