— Отныне он простолюдин Александр Гадов, призванный во всём помогать будущему князю Кёнигсбергскому — Петру Дмитриевичу Годунову.

Замолчав, я внимательно посмотрел на жену.

Она чуть отвернула голову и закусила губу. Четырнадцать секунд Соня думала над моими словами, а затем тяжело вздохнула и покачала головой.

— Ты мой муж, и я во всём поддерживаю тебя…Но… Аркх! — всплеснула руками Соня, резко вскочив с кресла и отвернувшись. — Как я жаждала, чтобы род Годуновых был полностью уничтожен!

— Я прекрасно тебя понимаю, — я сжал кулаки, вспомнив рассказы тёщи о своём старом товарище Иване, переродившемся в этом мире в отца Сони, Российского Императора.

Через секунду выдохнул и произнёс: — Но это лишь эмоции, Соня. Подростковый максимализм. Вырезать целый род за грехи одного-двух людей? Вырезать женщин и детей? Это не по мне. Это имеет смысл, если ты боишься спустя время получить месть от недобитых, и только для этого уничтожаешь всех. Но я не боюсь. Сейчас я уверен, что Годуновы не причинят нам зла. Они будут полезны для укрепления империи.

— Да… — вздохнула Соня. — Умом я понимаю, что ты сделал правильный выбор.

И… Попытаюсь принять сердцем.

— Завтра, милая. Всё завтра, — я подошёл к ней и прижал к себе. — Кстати… насчёт кольца, о котором упоминал Филипп. Я думаю, оно твое по праву.

О Рыкарях Рюрика мы получили всю нужную информацию, когда Архун и князь Выборгский совместными усилиями смогли открыть тайник бывшего Канцлера. Собственно, в этом тайнике мы обнаружили не только хроники и тайную родовую информацию, но и некоторые актуальные сведения о шпионах внутри дворца. Что помогло переиграть бывшего Канцлера.

— Может быть, кольцо и принадлежит мне по праву крови, — ответила Соня, заглянув мне в глаза, — но по праву сильного оно досталось тебе. Я хочу, чтобы оно осталось у тебя и впредь. Я знаю, что ты распорядишься им гораздо лучше, чем я."

"— Что ж… Значит поношу его пока, — я благодарно кивнул и поцеловал жену в губы.

* * *

Я сидел на троне и смотрел сверху вниз на людей, преклоняющих колени передо мной и моей семьёй. Соня восседала слева от меня, держа на руках нашего малютку-императора. Взгляд её был колючим и цепким.

Она будто демонстрировала тем, кто сейчас стоит перед нами, всю пропасть, отделяющую императорскую семью от мятежников. Победителей, от проигравших.

Впереди всех «кланяющихся» стоял босой мужчина с растрёпанной бородой и волосами, облачённый в чёрную бесформенную робу, подвязанную грубой верёвкой.

— Я… бывший Канцлер Российской империи, бывший глава рода Годуновых, Александр, признаю себя виновным в мятеже и подстрекательстве к государственному перевороту доверившихся мне людей.