Злоумышленники могли вернуться в дом, навели порядок, повесили на место халат, который свалился с плеч Лауры… Будем опрашивать жильцов, может, что-то прояснится. Зинченко, садись в машину, дуй в магистрат. Поставь в известность Волынцева, а тот пусть давит на бургомистра. Тела забрать и отвезти в городской морг – мне плевать, кто это будет делать. Но оставлять их в таком виде нельзя. Пусть хоронят местные. Глядишь, найдутся родственники. В общем, действуй, Алексей, а мы пока побродим по округе.

Глава четвертая"

"Микаэлу трясло, но она завела разговор с соседями – оказалось, пустая формальность.

Большинство людей уходили в себя, делали вид, что не понимают простого языка. Другие испуганно качали головами. Только супруги средних лет, проживающие напротив, смогли внести ясность. Спали они чутко – такова уж особенность возраста. Около трех часов ночи услышали шум в доме напротив – там воскликнула женщина. Но была ли это фрау Штейнер, неизвестно. Потом хлопнула дверь, кто-то выбежал на улицу. Фонари в округе не горели, да и супруги к окну не подходили. Послышалась возня, лязгнуло что-то металлическое (про мусорный бак они не подумали). Прошло полминуты – несколько человек побежали по дороге. Потом где-то в районе перекрестка завелась машина, но имела ли она отношение к упомянутым ночным гостям, неизвестно.

– А вы молодец, товарищ майор, – похвалил Свечников, – все правильно предсказываете.

– Я не предсказываю, – возразил Гордин, – а восстанавливаю уже случившиеся события. Много ума не надо. Хотя кому как. Микаэла, вы, наверное, уже прокляли все на свете, что связались с нами? – он участливо склонился над девушкой. Та съежилась в комок на заднем сиденье, сжимая свою маленькую сумочку.

– Это неважно, Андрей, проклинаю или нет… – пробормотала девушка. – Как бы я себя ни повела, эти люди все равно бы умерли… – Она вздрогнула. – Вы же не думаете, что с моим отцом может тоже случиться что-то подобное? – в ее глазах забилась паника.

«А вот это мы скоро узнаем», – подумал Андрей.

О действиях контрразведки в магистрате уже знали. Подчиненные коменданта поглядывали с интересом, сам капитан тоже задал парочку наводящих вопросов.

Первый секретарь Максимилиан Шмидт был жив («Надолго ли?» – прокомментировал Романчук), но выглядел не лучшим образом.

Он предпочел не вступать в разговоры, отступил в свой кабинет.

– Одно из двух, – глубокомысленно заявил лейтенант Романчук, – либо этот бюрократ вообще не при делах, либо он все это и устроил.

Возразить на данную мысль было нечего.

Бургомистр тоже здравствовал, но обливался холодным потом, хотя и предпринимал попытки сохранить спокойствие. Его уже поставили в известность.

– Какой ужас, какая страшная трагедия… – бормотал он и раскачивался как маятник.