Один при жизни босса занимался жилым фондом, другой был специалистом по очистительным сооружениям. Кем бы ни являлись эти двое, их неосведомленность в главной теме была видна за версту. Чиновников закрыли. «Убрали в долгий ящик», – пошутил Несмелов.

Бургомистра Шварцена извлекли из подвала и еще раз допросили – в его же кабинете. Мужчина замкнулся, тоскливо вздыхал, но продолжал твердить о своей невиновности.

– Где моя дочь, господин майор? – бормотал бургомистр. – Ее вы тоже арестовали?

– В порядке ваша дочь. Дома сидит, по крайней мере, я надеюсь на это. К вечеру проведаю. Не возражаете, если я нанесу ей визит?

– Что вы, было бы очень кстати… Если вы, конечно, не… – Бургомистр замолчал, залился краской.

– О нет, это не то, что вы подумали, – Андрей сухо улыбнулся. – Хотя, если честно, понятия не имею, о чем вы подумали, и мне на это плевать. Еще раз пойду вам навстречу, господин Шварцен. Хочется верить в вашу невиновность, хотя ума не приложу, чем эта уверенность подкреплена. Но жить в ближайшие дни вы будете в магистрате. В вашем кабинете есть софа, туалет с рукомойником. С едой перебоев не возникнет. Все это время вы будете находиться под нашим присмотром. Можете съездить с парой бойцов к себе домой, взять все необходимое. Но только быстро, и не надо нагружать целый грузовик. Не согласны на эти условия – возвращайтесь в подвал.

– О нет, меня все устраивает, я вам премного благодарен. Поверьте, господин майор, я не держу на вас зла, я прекрасно понимаю, почему вы это делаете…

Прибыл радиотехник лейтенант Гусев, доложил, что получил «весточку» от Зинченко. Группа прочесала деревню Трабен, проводит опрос местных жителей и обследует ближние окрестности. Сведения вытягиваются из граждан с великим трудом, пока невозможно сказать что-то определенное.

Микаэлу Андрей больше не видел. Видимо, девушка решила не злить контрразведку и отсиживалась дома. В восьмом часу вечера, когда на улице начало смеркаться, он все же решил съездить на Кёнерплац. При этом гнал от себя непрошеные мысли и удивлялся: что в его решении может быть неприличного?

– Сгоняйте, товарищ майор, мы не возражаем, – пряча ухмылку, дал свое согласие лейтенант Несмелов. – Считайте, что мы с Саней это дело завизировали. Все, молчу, товарищ майор, вы поймите, это не я говорю, это мой язык…

Пешком до Кёнерплац, если сократить дворами, было восемь минут ходьбы. Автомат он оставил в магистрате, чтобы не смущать мирное население, пересек сквер и у взорванного здания СД повернул направо. Город был пуст. За углом Гордин наткнулся на патруль. Молодой солдат, отдав честь, начал что-то говорить про документы, но другой потянул его за рукав и постучал костяшками пальцев по голове.