Она, так же как и я, прошла Школу обаяния в Огайо и, как я потом узнала, была запрограммирована на теме католицизма. Я же программировалась еще дядей Биллом установками на тему ""Алисы в Стране чудес"".

Алекс стал жаловаться Сему, что Рокси отдана в аренду студии Кинг и отсутствует уже целую неделю, а он вынужден скучать в одиночестве без женских ласк.

Пьяный Сем на это сказал:"

"– Тебе, как лучшему другу, могу предложить Алису. Но только минет, она в этом деле великий мастер. На большее не рассчитывай!

Алекс оценивающе посмотрел на меня, втянул пару дорожек кокаина через ноздри, велел мне встать на четвереньки возле зеркала и стал удовлетворять себя сексуально в моем горле под одобрительные возгласы Сема.

Я не имела тогда способности рассуждать и возражать, была словно в состоянии амнезии.

Потом Сем смеялся над тем, как Алекс натягивал брюки, спотыкаясь и жалуясь, что не может ""устоять от такого секса"".

Я выполняла все, что Сем требовал от меня. И боялась потерять мужа, боялась, что он выгонит меня на улицу. Часто вспоминала проповеди духовника о том, что «Бог терпел и нам велел».

Терпеть надо ради спасения души, жить ради мужа и быть послушной, преданной ему.

Сем любил издеваться и унижать меня. Особенно он зверствовал первую неделю после того, как застал нас с Джоном. Ежедневно порол меня, применял электрошокер, пристегивал наручниками к кровати и жестоко насиловал в извращенной форме.

После многочисленных интенсивных издевательств я находилась тогда на грани помешательства. Во сне ко мне являлись черти и волокли в ад. Я просыпалась, понимая, что в этом самом аду и нахожусь. Но и подумать не могла сопротивляться или бежать.

Сказывалось, очевидно, мое запрограммированное воспитание.

Сейчас я понимаю, что та часть моей личности, которая могла бы задаваться вопросом, почему мое существование было таким ужасным, была заперта всевозможными установками и запретами, меня готовили по жизни к состоянию программно-контролируемой рабыни.

Однажды, когда Сем в очередной раз жестоко избил меня, я забилась в угол спальни и сквозь слезы, ручьем текшие по моему разбитому лицу, спросила садиста:

– Почему ты так ненавидишь меня? Почему ты ненавидишь меня так сильно, в то время как я люблю тебя?

– Не надо было изменять, – в очередной раз ответил Сем.

– Убей меня, пожалуйста! – взмолилась я. – Хочу умереть прямо сейчас. Я не могу терпеть твои наказания!

Сем ударил меня кулаком по лицу и велел больше так не говорить. У меня начался сильный приступ астмы, ставший следствием издевательств мужа. Пытки, которые я вынесла, оказались слишком тяжелыми даже для моего привычного ко всему организма.

Не знаю, что повлияло тогда на Сема, но избиения приостановились.