Неужто п-прогресс и цивилизация невозможны без бандита Цурумаки? Грош им тогда цена. И ещё. Вы говорите, вы патриот. А разве может быть патриотом человек, который знает про себя, что он подлец?

– Мне нужно подумать, – прошептал Сирота и, опустив голову, направился к выходу.

Дэн подождал, пока он выйдет, бесшумно двинулся следом, но Тамба остановил племянника.

– Как жаль, что я не понимаю по-русски, – сказал дзёнин. – Не знаю, что вы ему говорили, но я никогда ещё не видел, чтобы за пять минут зона самоудовлетворенности под левой скулой так бесповоротно меняла свой контур и цвет.

– Не спешите радоваться. – Эраст Петрович с тоской ощутил, что пламя гнева так и не разгорелось – искорка съёжилась, угасла, и снова стало трудно дышать. – Он сказал, что должен подумать.

– Сирота уже все решил, просто сам ещё этого не понял. Теперь всё будет очень просто.

* * *Мастер нинсо, разумеется, не ошибся.

Операция выглядела такой несложной, что Тамба хотел взять с собой одного Дэна, но Эраст Петрович настоял на своём участии. Он знал, что будет «крадущимся» обузой, но боялся, что, если не уничтожит Цурумаки собственными руками, кольцо, стиснувшее грудь, никогда не разомкнётся.

В укромном месте, на высоком берегу моря, переоделись в чёрное, лица закрыли масками.

– Настоящий синоби, – покачал головой Тамба, разглядывая титулярного советника. – Только очень длинный…

Масе было велено остаться и стеречь одежду, а когда фандоринский вассал вздумал бунтовать, Тамба легонько взял его за шею, надавил – и мятежник закрыл глаза, улёгся на землю и сладко засопел.

Прямо к воротам соваться не стали – там неотлучно сторожили часовые. Прошли через сад достопочтенного Булкокса. Свирепых мастифов усмирил юный Дэн: трижды дунул из трубки, и страшилища, подобно Масе, погрузились в мирный сон.

Проходя мимо знакомого дома с тёмными окнами, Эраст Петрович всё смотрел на второй этаж, ждал, не шевельнётся ли что-то в душе. Не шевельнулось.

Перед калиткой, что вела из сада на соседний участок, остановились. Дэн достал какую-то свистульку, затрещал цикадой.

Калитка беззвучно распахнулась, даже пружиной не звякнула. Это Сирота позаботился – заранее смазал."

"– Туда, – показал Фандорин в сторону пруда, где темнел силуэт павильона.

Всё должно было закончиться там же, где начиналось. В подробной записке Сирота сообщал, что Цурумаки в доме не ночует – в спальне ложится один из его людей, очень на него похожий, да ещё с приклеенной бородой. Сам же хозяин, не слишком полагаясь на своих часовых, уходит спать в павильон, о чем в доме никто не знает, кроме Сироты и двух телохранителей.

Потому-то Тамба и счёл операцию совсем несложной.