— Василий Петрович, вы слышали о семье Лазуриных? Которые управляют имуществом Аквилонов?

Лицо Громова изменилось мгновенно, словно кто-то щелкнул выключателем. Он долго молчал, барабаня пальцами по столу.

— Мой отец, Петр Васильевич Громов, был семейным юристом Аквилонов, — изумил он меня. — Еще старший Тихон Аквилон, дед погибших наследников, нанял его. Тридцать лет безупречной службы. Отец знал каждую бумажку, каждый документ, каждую запятую в каждом контракте. И когда случилась трагедия…

Он снял очки, протер их платком. Без очков его лицо казалось беззащитным.

— Отец был против опекунства Лазуриных. Говорил, что их родство слишком дальнее, а документы липовые. Предлагал передать имущество под государственное управление до совершеннолетия младшего Лазаря. А через год после кораблекрушения внезапно умер. Сердечный приступ, сказали врачи. В сорок два года.

Слишком удобная смерть. Слишком своевременная.

— Есть информация, которую я могу доверить вам только под защитой адвокатской тайны.

Громов надел очки обратно, и на его лицо вернулось деловое выражение.

— Вы мой клиент, Данила. Я не обязан раскрывать содержание наших бесед никому.

Ни следствию, ни суду, ни даже императору. Адвокатская тайна священна. За ее нарушение следует каторга.

Момент истины. Сейчас или никогда.

— Я и есть Лазарь Аквилон.

Овсяное печенье выпало из пальцев адвоката и нырнуло в кофе с энтузиазмом самоубийцы, прыгающего с моста. Всплеск был такой, что брызги долетели до сахарницы. Громов не заметил. Он смотрел на меня так, словно я только что сообщил, что являюсь императором Поднебесной и прилетел на драконе.

— Это невозможно, — сказал он. — О нём не было вестей уже двадцать лет.

Лазурины утверждали что он мёртв.

Он говорил быстро, словно пытался убедить самого себя.

Я молча протянул ему перстень. Ажурная серебряная оправа окружала прозрачный кристалл, внутри которого переливалась живая капля воды. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, то сжимаясь в точку, то растекаясь тонкой пленкой.

Громов взял его дрожащими пальцами. С адвокатом творилось что-то невообразимое. Профессиональная маска дала трещину, и сквозь нее проглядывал потрясенный до глубины души человек.

— Это действительно он. — прошептал адвокат.

— Перстень Аквилонов. Я видел его на руке вашего отца, когда мне было семь лет. Он приезжал к нам домой, обсуждал с моим отцом какие-то дела.

Он поднял взгляд на меня. Изучал мое лицо так внимательно, словно видел впервые. Или видел призрака. Или и то, и другое одновременно.

— Вы похожи. Те же глаза. Голубые, почти синие. У всех Аквилонов были такие глаза. Говорят, это родовой признак. И форма подбородка… даже эта привычка чуть наклонять голову вправо, когда слушаете. Ваш отец делал точно так же.