— Понимаете, что это значит? Одна разгромная статья, и нашему Бюро конец! Кто будет доверять «мошенникам и аферистам»? Кто принесет находки? Кто будет искать потерянное?

— И что он сделал?

— Пригрозил! Сказал, что напишет такую статью, что нас из города выгонят! А потом ушел. В полицию!

Золотов снова схватился за канделябр, начал протирать с остервенением.

— Репутация, Данила! Репутация — это все, что у нас есть! Тридцать лет я ее создавал! Тридцать лет безупречной работы! И все может рухнуть из-за каких-то часов!

Я подошел к сейфу.

— Покажите часы.

Золотов достал ключ на цепочке, открыл массивную дверцу. Внутри, среди прочих ценностей, лежал бархатный футляр. Он бережно вынул его, положил на прилавок.

— Вот. Смотрите сами.

Я взял часы, открыл заднюю крышку. Гравировка была четкой, глубокой.

«Любимому сыну от отца. 1823»

— Гравировке действительно больше ста лет, — констатировал я.

— Вот! А он говорит, что мы только что нацарапали! Как можно искусственно состарить гравировку? Нет, можно конечно при желании. Но какой смысл с этим возиться⁈

Я закрыл часы, положил обратно в футляр. В этот момент Золотов замер, прислушиваясь. Потом бросился к окну.

— Боже мой! Вот они! Идут!

Я тоже выглянул. По улице шли двое. Впереди полный мужчина в бархатном жилете. Даже издали было видно, как шевелятся его пышные усы. Лицо красное, то ли от жары, то ли от гнева. В руке трость с серебряным набалдашником, которой он размахивал как дирижерской палочкой.

Вторым шел полицейский в форме. Пожилой, усталый, с видом человека, который тысячу раз пожалел, что не выбрал другую профессию.

— Что делать? Что делать? — Золотов заметался по лавке как мышь в мышеловке.

— Ничего не делать. Мы ничего не нарушили. Наоборот, мы образцово честное предприятие.

— Но он же редактор! У него власть! Связи!

— А у нас правда, — пожал я плечами.

Дверь распахнулась и в лавку ворвался Бурмистров. Вблизи он выглядел еще внушительнее. Красное лицо лоснилось от пота, усы топорщились как у разъяренного кота.

— Вот! — он ткнул тростью в сторону Золотова. — Вот эти мошенники! Аферисты!

Полицейский вошел следом. Медленно, устало. Достал из кармана бумагу, развернул.

— Господин Бурмистров подал заявление, — начал он монотонным голосом человека, который произносит эту фразу по десять раз на дню. — О пропаже золотых часов фирмы «Братья Звонаревы», модель «Капитанские». Изделие пропало неделю назад. По описанию совпадает с вашим объявлением в газете. Будьте любезны предъявить.

Я спокойно взял футляр, открыл, продемонстрировал часы.

— Пожалуйста, от полиции мы ничего не скрываем. Действительно, «Братья Звонаревы», модель «Капитанские».

— Мои! — Бурмистров потянулся к часам. — Наконец-то!

— Позвольте, — я отвел футляр в сторону.