Чего тянуть?

- Погоди, - отозвался Яков. - Все должно быть в порядке очередности. Придет хозяин - тогда. На его глазах. Чтобы видел, как его женушке бутылку вобьют. А этого тоже не оставим. Ты кто?

- Твоя смерть, - ответил Колычев.

- Ну... тогда я спокоен, - засмеялся Яков. - Тебе и комара не прихлопнуть. Копи силы. А я пока посплю...

Ему действительно хотелось спать, может быть, потому что с утра на ногах. Глаза слипались. Он тряхнул головой, пытаясь взбодриться, но веки тяжелели, руки тоже. И ноги. Яков лег на диван, не снимая ботинок, сладко потянулся.

- Ладно, - вяло сказал он.

- Как только придет - разбудите.

- Без тебя не начнем! - Гориллы захохотали. Они были очень похожи - с выпуклыми надбровными дугами, запавшими внутрь глазками, выступающими подбородками и массивными загривками. Таких не прошибить ничем."

"""Интересно, есть ли у них вообще разум? - подумал Колычев. - На который можно хоть как-то воздействовать?"" Живым отсюда не выйти, он понимал это. Но сила Кундалини, к которой он взывал и которая уже гипнотически подействовала на коротышку, на этих горилл не влияла.

Гориллы, сидевшие к нему спиной, вдруг напряглись, как звери, которые чувствуют опасность.

Карина не спускала с них ненавидящего взгляда. Желание умереть было столь велико, что она почти сходила с ума. Она и выглядела безумной - с горящими глазами, спутанными волосами, расцарапанной щекой.

- Во, баба! - сказала одна из горилл. - Отодрать её снова, что ли? Или его? - Он ткнул пальцем в Колычева.

Второй громко зевнул.

- Лучше поспать.

- Нельзя. Яша велел ждать.

- Вот ты и жди.

- Почему я? - И они заспорили.

5

Оказавшись в темной холодильной камере, кавказец неожиданно ойкнул, выкрикнул что-то на своем языке и схватился обеими руками за живот.

Он мог и заорать, если бы не страх, сдавивший горло и боль, пронзивший внутренности.

Герасим захлопнул дверь камеры. Теперь вообще ничего не было видно.

- Это я! - громко произнес он. - Ты где?

- Здесь, - откликнулась Галя. Голос её дрожал. - Сейчас найду выключатель.

Что-то упало на пол, звякнуло. Кавказец продолжал стонать. Наконец лампочка вспыхнула. Кавказец сидел на полу, его руки и живот были в крови. Рядом валялся длинный нож.

У Гали было такое лицо, словно она извалялась в муке.

Удивленно глядя на них, Гера произнес:

- Ты его зарезала. Могла и меня.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить больше ни слова, а кавказец повалился на бок, подтянув колени к подбородку. Он перестал стонать и только что-то шептал. Потом перевернулся на спину, вытянул ноги и затих. Глаза остались открытыми, будто он продолжал следить за тем, что происходит.

Галя заплакала. С тех пор как она услышала разговор Магомет и милиционера, а потом осталась тут в кромешной тьме, она плакала почти все время, сжимая в руке нож.