А только лишь одному человеку, у которого и семьи-то нет. Кому, как не тебе его понять?

— Ах вот как мы заговорили…

— Я не это имела в виду, — неловко мотает головой. — Но ты представь. Ты сейчас работаешь почти круглосуточно, на Новый Год выбираешь не меня, а работу, все свое свободное время уделяешь подписанию договоров, продажам, а потом что? Ты только подумай, что когда ты состаришься, и твой завод потеряет актуальность, потому что через несколько лет, к примеру, всё будут делать роботы. И вот придет какой-то бизнесмен, скажет, что забирает твою землю, чтобы построить на ней свое еще более внушительное предприятие. И никто тебе не поможет. Не протянет руку помощи. Потому что ты будешь один. Как и Семён Петрович. Он ведь совсем один, но при этом борется и пытается до тебя достучаться. Неужели так сложно помочь ему?

Устало сжимаю переносицу пальцами и медленно курсирую кислород по легким.

— Злата, это бизнес. Просто бизнес, — выдыхаю, потому что знаю, что она все равно не поймет.

На несколько секунд повисает молчание. Поднимаю взгляд, чтобы понять, что она там себе килишует в голове.

— Ну да… ты ведь у нас акула этого самого бизнеса, — в голосе сквозит такое разочарование, словно она наточила его, как нож в электроточилке.

— Если ты не будешь акулой, Злата, тебя сожрет кит.

Кивнув, она медленно поднимается. Сложив свою чашку с тарелкой в раковину, разворачивается чтобы выйти из кухни, но на выходе тормозит.

— Только акулы по жизни одиночки, — оборачивается, встретившись со мной больше не сияющими глазами, — теперь я понимаю почему.

24. Бумеранг

— У меня жена не перенесет переезд. Она и так слаба, а если оставить сейчас дом, ехать куда-то, искать снова врачей, медсестер, кто мог бы делать уколы, её лечение остановится. Понимаете? А другим работодателям я в шестьдесят лет не нужен. Это и понятно. На работу берут молодых, какой с меня спрос? Я умею делать только мебель да строгать из дерева.

— И я также. Всю жизнь этим занимался, а теперь кому я нужен на старости лет?

— Да все мы тут такие. Только на фабрике Семена и нужны были наши умения."

"— Вот посмотрите, Лев Павлович, это семья Степана, — передо мной на стол ложится фотография того самого Степана, что стоит в куче налетчиков на мой офис, — это его младший внук. Он тоже болеет. Родители работают, все деньги вкладывают в его лечение, жена Степана с ним в больнице лежит, а сам Степа помогает с пропитанием. Как он может уехать и бросить их? Для нас, стариков все не так просто, как у вас молодых. Силы не те, ум для развития уже слаб. Мы хороши только в одном. И если бы вы хотя бы рассмотрели тот факт, чтобы мы смогли с Вами работать сообща, Вы бы поняли, что от нас тоже будет толк.