Приложив руку к груди, циркулирую воздух туда-сюда, приводя себя в адекватное состояние.

Лев выжимает воду из тряпки в ванну, а я, не веря в то, что этот носорог сам взялся помочь, смотрю на него во все глаза.

Но ведь взялся. И про придатки что-то сказал. Губы мои самовольно растягиваются в улыбке.

Может он не такая уж и глыба вовсе, как кажется?

— Вытри ноги, — переведя на меня взгляд, Лев стягивает с полотенцесушителя полотенце и бросает мне.

— Спасибо, — продолжая улыбаться, сжимаю теплую ткань вокруг остывших ступней.

Ноги блаженно покалывают от тепла, оказывается они действительно успели замерзнуть, а я и не заметила.

— Ой, получилось? — раздаётся вдруг с порога.

Мы со Львом одновременно переводим взгляд на вошедшую Инну Леонидовну.

— Получилось, — нехотя отвечает Лев.

— Спасибо, мои хорошие. И воду почти убрали, молодцы какие. Ой, а где Изюм? — ошарашенно тормозит на входе в кухню.

— Какой изюм? — исподлобья смотрит на неё Лев, собирая остатки воды.

— Мой Изюм. Куда делся?

— Не ел я никакой изюм. Нужен он мне.

— Да это кот мой. Я его на кухне закрыла. Вы на кухню заходили? — испуганно смотрит на нас по очереди.

— Естественно. Стояк же там.

— Ох, Господи, а я думала в ванной и специально закрыла его на кухне. А он… — переводит взгляд на открытую входную дверь, в ужасе прикрывая рот, — сбежал⁈ Милые мои, надо его найти. Он же у меня домашний, испугается.

Мы со Львом встречаемся взглядами, и я прямо таки вижу, как его любовь к соседям увеличивается в геометрической прогрессии.

13. Изюм

— Кис-кис-кис, Изюм.

Мы со Львом выходим на лестничную площадку.

— Если эта животина убежала вниз, я за ним не пойду, — отрезает категорично.

— И не надо, я сама его найду. Можешь возвращаться домой.

Забрав из его руки корм для привлечения кота, решаю, что сначала правильнее будет исследовать последние этажи и только если там окажется пусто, спускаться вниз.

— Кис-Кис, — зову, шелестя упаковкой с кормом, и поднимаясь вверх по ступеням. В какой-то момент с последнего двадцать пятого этажа доносится пронзительное мяуканье. — Ну наконец-то! Изюмчик!"

"Бегом преодолев последний пролет, замечаю забившегося в углу кота.

— Миленький, вот ты где.

Рыжий, откормленный, он жадно смотрит на пачку в моих руках, но выглядит при этом очень воинственно. Шипит и ощетинивается.

Ух-ты какой, страшный.

— Смотри, что у меня есть. Иди ко мне, я угощу тебя вкусняшкой.

Отрываю уголок от упаковки и протягиваю руку, чтобы дать ему понюхать.

Кот, издав устрашающий рычащий звук, вдруг бьет меня лапой по руке, да так, что вспарывает кожу.

— Ай, плохой мальчик, — отдернув руку, рассматриваю пару огромных царапин.