С застывшим и еще невысказанным вопросом, — ты поедешь со мной в мой дом, моей женой, если я скажу, что намерен уехать?

Это был даже не вопрос. А удар под дых. Я посмотрела ему в глаза. В какой-то миг показалось, что вокруг нас все исчезло. Остались только мы вдвоем. Он и я.

В его взгляде было столько невысказанных чувств, столько нерастраченной любви и ласки, и столько боли, что я вздохнула.

Могла ли я сказать ему нет? Да. Могла. Только я чувствовала, что Дорнан не тот человек, который будет неволить меня. Не зря ведь он так любит птиц. А заточить меня в Вороньем гнезде, все равно, что отрезать крылья Мордекаю. Вроде и жив, но летать не может. И жить не хочет.

И все же он ждал. Его вопрос был провокационный, но я понимала, что он надеется услышать от меня. И я рискнула. Решила довериться своим инстинктам, своим предчувствиям и вере в этого мужчину. Потому что любила его. Потому что, верила в него. И в нас.

— Оливия? — голос мужчины охрип, выдавая внутреннюю борьбу.

- Нет, — ответила тихо.

Дорнан замер."

"— Прости, но нет. Если я соглашусь, то никогда не смогу быть счастлива с тобой. А я хочу нам счастья, — выпалила яростно. — Хочу выучиться и быть достойной тебя. Хочу не наскучить через несколько лет супружества и рождения детей. Ты и сам перестанешь уважать меня, если я пойду наперекор себе самой, — и только сейчас заметила, что перешла на «ты». Но Дорнан ничего не сказал по этому поводу. Он пристально посмотрел на меня. В глазах его промелькнуло что-то непонятное и я внутренне сжалась, осознав, что возможно, сейчас оттолкнула от себя любимого человека. А в какой-то миг захотела вернуть свои слова назад, потому что знала еще одно. И это было не менее важным, чем моя учеба в Академии.

Я любила Дорнана Блеквуда. Этого надменного мужчину. Властного и иногда холодного…только не со мной. Любила и отчаянно не желала потерять. Только сама сейчас, кажется, оттолкнула руками собственное счастье.

Отчаяние захлестнуло с головой, но тут Блеквуд неожиданно запрокинул голову к солнцу и рассмеялся. Искренне, весело. Как не смеялся никогда на моей памяти. И мне настолько понравился его смех, чистый, бархатный, что я мысленно сказала себе: «Сделаю все, чтобы он всегда смеялся именно так. Не иначе!».

Дорнан наклонил ко мне лицо и произнес:

— Я так и знал. И почему боги ко мне так жестоки!

В груди все сжалось от его слов. Но мужчина продолжил:

— Поэтому я согласился на предложение дяди. Он, видите ли, устал руководить Академией и очень хочет немного отдохнуть. Так что, мне придется помочь старику и временно занять его место…

Он говорил, а я не верила своим ушам.

Правда ли это? Или мой слух меня обманывает?

— Ты же не против видеть меня в лице ректора Академии, Оливия? — его рука легла на мой подбородок.