Жестокий ублюдок, ломавший жизнь Вероники, чтобы досадить мне.

Молчание тяготило, а я не знал, что говорить. На языке крутился только один вопрос: какого хрена ты наделал, Кир? Какого хрена? Я так и не смог этого понять, принять, сколько ни пытался.

— Если тебе интересно, то с Ванькой все хорошо. Носится, как ураган, болтает без умолку. Ходит в сад. С девчонками вовсю заигрывает. На тебя маленького похож…

Зачем я ему это говорю? Ребенок и раньше его не интересовал, а уж теперь и подавно. Да даже если бы внезапно заинтересовал! Ванька мой. Никому его не отдам.

— Знаешь, мы с Вероникой, все-таки помирились. Вопреки всем твоим стараниям.

Первый почти осмысленный взгляд с его стороны. Долгий, пристальный, без единой эмоции. Я ждал, что он что-нибудь скажет, но кроме тишины так ничего и не получил.

— Сложно было. Пришлось заново ее завоевывать. Столько времени потеряно…

Хотел сказать «из-за тебя», но не стал. Потому что сам виноват не меньше его.

По крохам пришлось восстанавливать ее доверие, завоевывать прощение, доказывать, что могу сделать ее счастливой.

— Я сделал ей предложение. Она вроде как согласилась, но сомневается насчет фамилии. После брака с тобой ей категорически не хочется быть «Бархановой». Хочет остаться Родионовой. Представляешь?

Маленькая, упрямая лиса. Я замучился доказывать, что это будет моя фамилия, а не осколки прежней жизни с Кириллом. Мы это еще будем обсуждать и не раз. До тех пор, пока она не сдастся.

— Еще я уговорил ее съездить заграницу и пройти обследование. Выяснилось, что она все-таки может забеременеть несмотря на то, что после первой беременности ей вынесли неутешительный диагноз. Мы уже делали ЭКО. Дважды. Неудачно. А вчера пришли результаты третьего. Можешь нас поздравить. Получилось.

Я улыбался, как самый последний идиот, вспоминая, как утром Вероника с визгом выскочила из туалета, и буквально сунула мне в нос тест, с воплем: Ты видишь это? Видишь? Две полоски!

Потом мы поехали в клинику и получили подтверждение того, что беременность есть, причем двойная и протекает нормально. Конечно, будет непросто. Придется беречься, соблюдать ограничения, постоянно сдавать анализы и проходить обследования, принимать поддерживающие препараты. Но мы справимся. Теперь все будет хорошо.

Мне больше не зачем здесь оставаться. Я сказал все, что хотел, и добавить больше нечего.

— Счастливо оставаться, брат, — я сжал ему плечо в прощальном жесте и пошел к выходу, уже зная, что больше никогда сюда не приду, но у двери все-таки не выдержал, мельком оглянулся, отдавая дань далекому прошлому, в котором два старших брата пытались заменить младшему погибших родителей.

Кир все так же, не моргая, смотрел в окно, наблюдая за тем, как по сочным листьям прыгают солнечные зайчики.