Шен протяжно выдохнул.

«Это… — он отвернулся. — Мне на самом деле трудно объяснить. Просто, прошу тебя, если меня будет заносить, скажи мне».

«Заносить?»

«Если тебе покажется, что я поступаю… неправильно», — Шен прикрыл глаза и вздохнул.

— Я просто устал, — вслух произнес он. — Посплю нормально — и все пройдет.

Муан смотрел на его профиль.

«Даже если я не пойму. Или, если ты думаешь, что я не способен понять. Все равно дай мне шанс».

Шен обернулся к нему и посмотрел немного растерянно. Он не думал, что Муана заденут его слова, даже в мыслях не было.

«Хорошо, — мысленно фыркнул он. — Если коротко: Ал ударил в слабую точку, в старую рану. Я думал, что все давно прошло и больше не вернется. Но из-за него… мне вновь пришлось вспомнить время, когда я делал вид, что не умираю с каждым вздохом. Это в прошлом. И сейчас все совсем по-другому. Поэтому это странно».

Муан внимательно вгляделся в его лицо. Шен отвел взгляд и усмехнулся. Что могло так сильно его задеть? Муан вспомнил испытание пика Духовного щита и его страх, который затмевал даже паническую атаку от змей.

Он боялся быть отвергнутым и покинутым. Это не такой уж уникальный страх, он в той или иной степени присущ большинству людей, разве нет? Ненормальной была сила этого страха. И то, на что он готов пойти, лишь бы не сталкиваться с ним вновь.

Тогда, на совете, Ал сделал то, что нанесло новый удар по старой ране. Он окончательно отверг его, и как учителя, и как просто Шена, ударил и улетел с Админом. И даже теперь, даже после того, как они помирились, справиться с последствиями он все еще не может. Это словно ментальная рана, но нанесенная не по ауре и не по телу, а по разуму.

Муан окинул его оценивающим взглядом, словно увидел по-новому. Вот он какой, «раненный» Шен. Чаще смеющийся, более веселый, язвительный и вспыльчивый. Злящийся из-за того, что какая-то ссора с бывшим учеником не должна задевать его так сильно. Не знающий точных границ между своей болью и мучениями окружающих. Если бы он сам не признался, Муан никогда в жизни не догадался бы, что все это оттого, что ему просто больно. И эта боль слишком глубоко, чтобы просто отпустить ее.

"

"Он при всяком удобном случае говорит ему, что поймет, если чувства Гая вдруг изменятся. Всегда напоминает про нормальность непостоянности. Даже создал целую теорию «переменчивости чувств». И это на самом деле беспокоило Муана. Он хотел привязать его к себе настолько, чтобы Шен забыл обо всех своих теориях. Но Муан не осознавал, что каждое его слово уже давно не более, чем наивная ложь. С тех пор как увидел себя на месте того человека в испытании, Муан должен был понять еще тогда.