Его ладонь спустилась в джинсы…

– Убью всякого, кто подойдет к тебе.

…Еще немного ниже, проникая между бедер. Я выгнулась дугой и застонала.

– Ри-ик!

– Только мое имя. Ты – моя.

Вторая рука приподняла меня и накрыла грудь. То, что этот мужчина мог делать, нужно было записывать и продавать как наркотик. Раздел меня, затем услышала шуршание одежды за спиной. Позвоночника коснулись нежные влажные поцелуи. Я попыталась развернуться. Не позволил.

– Ри-ик! – снова застонала я.

– Да.

Зубами прикусил мочку уха, тут же лизнул, продолжая двигаться во мне. Я выгнулась, вцепившись ногтями в мягкую обивку.

– Никто другой не окажется на моем месте.

– Ри-ик! – теперь это был крик.

Казалось, мир взорвался разноцветными точками и блестками. И он прав намного больше, чем думает. Никто никогда не окажется на его месте. Невольно буду сравнивать, а такого сравнения ни один мужчина просто не выдержит.

Я вытянулась на диване, тело блаженно ломило. Он лежал позади, прижимаясь ко мне, лаская спину. Щеки коснулось горячее дыхание.

– Ты не уйдешь.

Я протяжно вздохнула и сдалась. К чему притворяться? И перед собой, и перед ним. Я и сама прекрасно знала свое решение.

– Не уйду.

Блаженная. И путь мне в психушку заказан. Он довольно заурчал, наслаждаясь своей победой. Это уже не проигранный во имя стратегических целей бой. Это, Леночка, проигранная война. Поражение, полное и безоговорочное.

На полу в джинсах задребезжал телефон. Рик дотянулся, молча выслушал, поднялся. Я развернулась и испуганно села. Серо-желтые глаза оказались напротив моих.

– Сиди тут. Никуда не выходи. Я вернусь.

– Ты куда? – прошептала я. В душе липким комком свернулся страх, страх за него.

– Стая жаждет мести.

– Что, уже? А как же… Никто не знает же…

– С чего ты взяла? Пора. Мне вступать первым.

– А с тобой нельзя?

Глупый вопрос, я и сама это понимала, но знать, что придется сидеть и ждать неизвестно чего… Это ужасало.

Он отрицательно покачал головой.

– А меня из твоих сородичей никто не достанет?

– Не смогут. Объединиться для защиты – закон, неизменный для всех. Там наказывать буду не я.

– А кто?

Рик не ответил. Потянула его на себя, поцеловала. Исчез. Я осталась одна, огляделась. Прошло всего двое суток. За это время жизнь сотворила крутое пике, двигатель отказал, и я рухнула вниз. Боюсь, мягкой посадки не получится. Разобьюсь о землю, как только достигну ее, а произойдет это очень скоро.

В углу бесформенной кучей были свалены знакомые пакеты из торгового центра. Я улыбнулась, надеть же предпочла все то, что было на мне прежде, включая майку Рика. Особенно майку Рика.